Четырнадцать лет войны и это только с американцами. Результат? С 1961 по 1975 у вьетнамцев погибло примерно миллион солдат Национального фронта освобождения Южного Вьетнама и армии Северного Вьетнама, а также более полмиллиона мирных жителей. Еще несколько миллионов человек получили ранения, около десяти миллионов остались без крова.

– Ты офицер что ли?
– разглядывая последнее фото и непритворно удивившись, спрашиваю я

– - Да, - гордо отвечает щупленький азиат, - теперь работаю в партии!

Странно все как-то, совсем мне не понятно. Коммунист и если верить фото и рассказам боевой офицер, а сам тут сутенером подрабатывает. Или врет всё? На жалость давит. Хотя ему то какой в этом смысл? Я же бестолковый призывник и никакой выгоды от меня не получишь. Так зачем ему врать?

– - Слушай партиец хренов, - разозлился и повысил голос я, - а какого спрашивается ...? Ты тут своими девками торгуешь?

Яркий желтый электрический свет от лампы, темно желтое как медь узкоглазое лицо вьетнамца, чье имя я все никак не запомню, сидящая рядом с ним русская красавица Женя, на столе початая бутылка водки, закуска в тарелках и тягостное недоумение тишины.

– - Не понимаешь?
– в упор смотрит на меня чужой человек, тихо старается объяснить, - Мы сильно бедные, у нас же ничего нет! Девушки сами для своих родных стараются, помочь им хотят. Это, - он сделал выразительный жест руками обозначающий известные телодвижения при половом акте, - ничего не значит, плохого в этом нет.

– - Нет?!
– кривлю я свое лицо в брезгливой гримасе, - твоих землячек во все дыры здесь сношают, а ты мне тут дурочку строишь и песни поешь.

– - Ишь, какой благородный, - вмешивается в разговор Женя, морщатся в едкой насмешке ее губы, - Ну прямо прынц! А скажи-ка мне прынц, ты то какого хрена здесь делаешь?

– - Тоже что и ты! Только активно и сверху, - злобно парирую я ее выпад.

– - Тогда, - усмехается Женя, - мы-то чем лучше?

А действительно чем? Мы просим, они добровольно дают, все по-честному. Только от такой "чести" блевать хочется, и на себя тоже, если уж на то пошло.

– - А что так заработать нельзя?

– - Ты умник!
– нахмурилась Женя, - А знаешь, сколько девчонки на комбинате получают?

– - ?!

– - Ученица восемьдесят рублей, когда разряд присвоят то сто двадцать, не зажиреешь на такие-то деньги. Твоя подружка только месяц как приехала ученицей пашет. Этих денег тут еле-еле на жизнь хватает. А дома у нее семья голодная да раздетая, вот она ради них раком перед тобой и встает.

От откровенной грубости я поморщился, хотя после работы на флоте сам тогда почти одним матом говорил. Да и не от слов мне неприятно стало, от правды.

– - Плохого нет, - опять говорит азиат

– - Плохого нет, - машинально как эхом повторяю я за ним, спрашиваю:

– - А скажи-ка мне товарищ коммунист, вы за это воевали? За то что бы ваши девушки у нас проститутками подрабатывали?

– - Ты не понимаешь, - еще тише повторяет вьетнамец, - знаешь как они радуются когда их для работы в этой стране отбирают? Ты же не знаешь ...

Да не знаю! И не хочу знать! Не хочу понятно вам? А придется узнать, придется. Увижу и я, как горят чужие дома. Будут и у меня полуголодного солдата, просить хлеба афганские дети. Услышу как ревут заходя на боевой вираж военные вертолеты. Навсегда запомню, как в подбитой машине сгорая заживо будут кричать мои товарищи. Будут и по мне стрелять. И я ... Я тоже буду стрелять. И похуже афганской войны кое-что увижу. Развал СССР. И вот уже на нашей земле взрываются и горят дома, просят милосердия голодные дети. И одновременно со всем этим проституция, самая страшная - проституция мыслей, почти поголовная от политиков и бизнесменов, до заурядных обывателей. Из этой проституции, продажный секс, это еще самый невинный ее вид. И отвратительное ощущение поражения, проигранной без единого выстрела войны. Все будет, все пойму. Но это потом, а пока ...

Прибежала радостно-оживленная Инь передала мне фотографию сама рядышком села прижалась ко мне и тоненьким пальчиком стала показывать и курлыкающим голоском объяснять кто есть кто. Показывай не показывай, все равно не запомню. Понимаешь? Не надо это мне. Я через несколько дней уйду из твоей жизни. Мое место займет другой. Тебе же надо помочь тем кто изображен на этом фото. Тем кого ты мне показываешь.

– - А как-то по-другому нельзя, а?
– тихонько и сильно смущаясь, спрашиваю я вьетнамца, - ты же вроде как с братом ее воевал, мог бы и помочь ...

Инь не понимая и ожидая перевода смотрит на своего соотечественника, тот молчит, а может просто слова подбирает. Женя вместо него ответила:

– - Можно и по-другому, - с вызовом смотрит она на меня и неприятной насмешкой звучит ее низкий голос, - вот возьми и женись на ней, о семье ее позаботься, вот она и не будет перед каждым ноги раздвигать, только перед тобой и сразу станет совсем примерной девочкой

От неожиданности я аж поперхнулся, Инь старательно заколотила кулачком по моей спине, не больно, но чувствительно. Жениться? Нашли дурака?! Представил как знакомлю Инь со своими родственниками, потом вешаю ее на шею своим родителям, а сам ухожу служить на два года. Расхохотался. На мой смех и Инь вся разулыбалась, а Женя: