– - А эта девушка, у которой ты ночуешь, - осторожно начинает спрашивать мама, - у тебя как с ней серьезно? А то может хоть познакомишь?

Серьезно? Ну конечно же нет! Так похаживаю, дело то молодое. Представил себе каким бы взглядом посмотрела бы на меня мама если бы я привел Инь и рассмеялся:

– - Ну что ты мамуленька, - улыбаюсь я, - я это так ...

– - И в кого ты только такой пошел?
– чуточку облегченно вздыхает мама.

В кого? Ну если верить семейным преданиям то есть в кого, причем с обоих сторон. Мужики у нас в роду были ого, ого какие! Достаточно твоего мама дядю вспомнить, Аркадек тот даже в плену немку себе нашел, да не простую - генеральшу.

– - Олег и Паша тебе постоянно названивают, спрашивают где ты, - деликатно меняет тему разговора мама и просительно добавляет:

– - Ты хоть сегодня дома ночуй, вечером все наши родственники придут тебя в армию провожать. Сбежишь на гулянки свои, а мне перед ними стыдно будет.

Стыдно? Нет мама тебе за меня стыдно не будет, ни теперь ни потом. Отслужу как положено и вернусь. И учиться буду и работать. Институт с отличием закончу затем еще один. Два красных диплома получу. Ты даже чуточку гордится мной будешь. Ты мама ещё и внука своего понянчить успеешь. Окружат тебя и вниманием и заботой, сколько успею столько и верну тебе своей любви, маловато конечно, поздно я спохватился, но хоть так. Да и теперь после твоего ухода тебя не забываю и не забуду.

Мы, род наш, в этом городе испокон веку живем. Родни полно. Тогда родственные связи покрепче были, вот и пришло меня провожать полно народу. Стол от холодных и горячих закусок ломился. Посуда хрусталь и фарфор. Семья у нас небедная была. Водки - море. Только у нас на таких мероприятиях чаек пить предпочитают. Раз подняли рюмки - служи хорошо, второй раз выпили - возвращайся живой и здоровый и всё. Дальше поели горячего и за чай с рассыпными сладкими пирогами. В основном старшее поколение пришло, из молодежи я самый старший тогда был. В нашем роду из мужиков все в армии, да на флоте служили. Те кто постарше - деды и Отечественную войну прихватили. Полили своей кровушкой землю, а многие из рода нашего и костьми в нее легли, погибли на войне.

– - Там дурь из тебя быстро выбьют ...

– - Ты писать то матери не забывай ...

– - Вернешься, мы ещё на твоей свадьбе погуляем ...

Вперебой говорят, желая мне добра, родственники и про свою службу рассказывают, а женщины все маму утешают:

– - Да не плачь ты ...

– - Все хорошо будет ...

– - Смотри какой мальчишка хороший, не пьет то совсем ...

Мама совсем не утешается и все на меня смотрит. А я паинькой за столом сижу. И водочку не пью и за советы очень вежливо благодарю. Весь такой воспитанный, послушный такой прямо правильный, аж самому противно.

После перемены блюд перед чаем, мужчины вышли перекурить, заодно съеденное и выпитое в желудках утрамбовать. Встали все в кружок на лестничной площадке и тары бары разводим. Сигареты болгарские, голоса громкие, анекдоты и рассказы о самоволках и прочих прелестях военной службы похабные. Это всё продолжают учить меня родичи жизни и предстоящей службе. Больше всех дядя Ильяс старался, а ему все уважительно поддакивали. Он у нас самый умный был. Здоровенный красномордый татарин. Коммунист и начальник пяти торговых складов, друг-приятель всей рыночной верхушки города.

– - Ты старайся на складе пристроится или в каптерке, - учит он меня.

Я с чуточку высокомерной улыбочкой его слушаю. На складе? Да никогда! Я в десант проситься буду. Такой вот дурачок был.

– - Эх теле меле аклэсес, - тяжко вздыхает дядя догадавшись о моих мыслях.

"Теле меле аклэсес" это в смысловом переводе с татарского языка означает: Полный кретин. Есть и другие значения этих слов, но от этого перевода я уж воздержусь.

– - А ты сам дядя, что на складе не пристроился когда служил?
– вежливо интересуюсь я.

Дядя Ильяс на АПЛ Северного флота три года в дальние походы ходил. Поход это пребывание в стальном гробу атомной подводной лодки на дне океана. Звание у него старшина первой статьи, должность акустик.

– - Дурак был!
– честно отвечает дядя, - вот как ты сейчас!

И смеется, а потом этак задумчиво говорит:

– - Ну ничего, отслужишь так сразу и поумнеешь.

Поумнел я гораздо раньше, прямо на третий день службы, когда сдохнув на марш-броске получил трендюдей от командира отделения и два наряда вне очереди от командира взвода. Только пристраиваться было уже поздно, куда просился туда и попал.

– - Ильяс абы, - пользуясь случаем прошу я, - А можно я к вам на склад завтра приду? Мне кое-что прикупить надо, - поспешно добавляю, - деньги у меня есть.

Дядя вздыхает ещё тяжелее, он скупердяй, помогать то родственникам он помогает, но только в случае явной необходимости. В свое святилище - набитые вещевым и продуктовым дефицитом склады, он никого пускать не любит. Отказать мне в такой момент ему было неловко и он недовольно- мрачным тоном соглашается приоткрыть для меня социалистическую сокровищницу - пресловутые "закрома Родины". Затем покурив все вернулись в квартиру и проводы пошли своим чередом.