Нита сглотнула.

– Многие волшебники работали над этим, Нита, - сказал Карл. - Было множество

попыток исцеления, но цена обычно оказывалась слишком высока. Если бы не это, рак

уже давно был бы исцелен; мы бы уничтожали его везде, где находили. А так... оглянись

вокруг и увидишь, чего и только мы добились.

У нее в голове появилась одна мысль.

– Ты сказал, что были "попытки" исцеления, - произнесла Нита. - Звучит так, словно

обычно это не срабатывало.

– Все дело именно в корне проблемы, - отозвался Карл. - В этом смысле мы способны

сделать даже меньше, чем медики. Мы - волшебники. Вирусы и ДНК раковых клеток,

хоть и не совсем относятся к органической жизни, все равно являются жизнью. И мы не

можем просто уничтожать что-то так, чтобы это осталось без последствий, на любом

уровне.

– Ох, хватит!
– сказала Дайрин.

– И это еще не все, - продолжал Карл. - Где бы ты провела грань, Дайрин? Когда в

Клятве говорится, что ты будешь защищать жизнь, любую, в том числе и крошечную,

которая может досаждать тебе в данный момент? И здесь нет никакого

противопоставления. Ты либо уважаешь всю жизнь, либо никакую. Конечно, это не

значит, что волшебник не способен убить. Но убийство ускоряет энтропию в конкретном

месте, и этого нужно стараться избегать. Иногда тебе необходимо убить, чтобы сохранить

другому жизнь. Но сначала необходимо примириться с той формой жизни, которую ты

убиваешь.

– Если я просто хочу убить горстку раковых клеток, - сказала Нита, - то я смогу с этим

управиться.

Карл покачал головой.

– Все не так просто. У рака свое собственное видение мира, называемое "размножиться

так или иначе". Которое может подразумевать "убей своего носителя". Подобного рода

вещи осложняют работу волшебника с самого начала.

– Использование Речи, - вмешался Том, - это основа нашего волшебства... но это и наше

слабое место, если в ней есть слабина. Все живое понимает Речь и может использовать ее,

чтобы рассказать вам о своей жизни, что происходит в его мире...

Нита молча смотрела на стол, ее сердце замерло. Том был прав. Трудно сердиться, если

что-нибудь вроде камня или дерева скажет тебе: " Я создан таким, какой я есть; таков

наш мир; таково положение вещей; что я могу поделать?" А для одноклеточных существ

и вирусов мир устроен настолько просто, что практически невозможно объяснить им,

почему они должны перестать делать что-то, столь естественное для них, почему они

должны перестать размножаться и фактически покончить с жизнью самоубийством, чтобы

твоя мать могла продолжать жить. Их мир был настолько прост, что не способен был

измениться...

Глаза Ниты наполнились слезами.

Она медленно подняла взгляд на Тома.

– Что ты думаешь, Том? Возможно ли изменить восприятие мира раковыми клетками

понятным им способом, чтобы как можно больше из них осталось в живых? Так, чтобы

волшебник смог достучаться до них, опуститься на их уровень бытия? Отговорить их...

отговорить их от убийства? Что-нибудь подобное?

Том и Карл переглянулись. На лице Тома было написано сомнение. Но выражение

Карла было странно интригующим. Он медленно кивнул.

– Ты знаешь правила, - сказал он.
– Если они достаточно взрослые, чтобы задавать такие

вопросы...

– ...то они готовы услышать ответы.

Том сложил руки и посмотрел на них.

– Нита, - произнес он, - я никогда раньше не спрашивал тебя об этом. Кого бы ты

попросила об этом волшебстве для тебя или для твоей матери?

Нита не смогла сразу ответить, пытаясь справиться с отвисшей челюстью.

– Не надо, - сказал Карл. - Ты все еще в шоке; и скорее всего, у тебя еще нет четкого

ответа на этот вопрос. Тебе необходимо узнать, как именно ты делаешь свою работу. Но

оставим пока этот вопрос. В конечном итоге, волшебство это своего рода обслуживание

других созданий. Твои собственные потребности стоят на втором месте. Если ты будешь

обманывать себя в этом, то обман дойдет до сердцевины любого созданного тобой