Между заводами и поселками насадим широкие лесополосы вдоль дорог. Здесь будет город — сад, такой, каких в империи еще никогда не было. А пока тут только грязь и раздолбанные грунтовки как всегда на стройке.

Но я вижу этот город.

Я вижу этот сад.

'Не каждый мог так щедро жить — на память людям города дарить'.

И то, что вражеские пленные вместо разрушения нашей земли обустраивают ее, я видел в том высшую справедливость.

К концу февраля наконец-то удалось отстроить четкое управление строительством и городским хозяйством. Даже полиция сама собой произросла. И на мне остался только контроль над исполнением генерального плана города.

А ведь умудрялся я находить время не только для оформления заявок на патенты, но и трактор за это время сконструировал. Кульман в салоне стоял. И таблицу Менделеева довел до публикации.

На что у меня действительно не хватало так это на семью.

Редкое мое гостевание в собственном доме прервал посыльный с завода 'Гочкиз'.

— Ваша милость, там какие-то люди из столицы империи к нам на завод рвутся. Во главе с целым генералом, — курьер имел вид запыхавшийся, хотя доставили его к нам на 'Гору' в пролетке.

Черт дери местную телефонную компанию, которая все никак не может окучить наш берег реки.

— И?… — поднял я правую бровь.

— Охрана их не пускает. Согласно вашей инструкции, — выдохнул курьер.

— Сколько их?

— Пятеро.

— Все военные?

— Нет, ваша милость. Только генерал. Остальные штатские. Скандалят, но на пулемет не лезут.

— Какой пулемет? — удивился я.

— У охраны в руках.

— Так… Бери шарабан. И вези их всех сюда ко мне. С извинениями, что я себя не очень хорошо чувствую, чтобы приехать на завод. И приглашаю к себе.

Накрутил кухарку на легкие закуски и хорошее вино. Альте и Зверззу наказал приготовить холл к саммиту.

Сам поверх штатских брюк и тонкого свитера накинул шикарный тканый с золотой ниткой халат из южной Мидетеррании — подарок жены к новому году, опоясавшись витым шелковым шнуром с кистями. Фиг вам, а не парадный прикид.

Осмотрел, как собирают и оформляют переговорный стол в холле. Нашел, что чего-то тут точно не хватает…

Прошел в кабинет и по — быстрому выклеил пирамидку из ватмана. На каждой ее грани написал плакатным пером чертежным шрифтом: 'Спасибо, что вы здесь не курите'. Красной тушью. И поставил ее в центр стола.

Вот так-то вот…

Препод один как-то рассказал на лекции в качестве оживляжа, что курящий человек теряет концентрацию внимания после пятнадцати, максимум двадцати минут переговоров. Если не закурит, то теряет ее и дальше. Кроме того у него появляется желание свернуть переговоры как есть и выйти покурить. У кого сильнее, у кого слабее. Но у всех.

К тому же если прибудут они с какой-либо 'домашней заготовкой' то такое объявление явно их собьет с мысли. Хоть на время. И даст мне возможность перехватить инициативу.

Подождем. Будет день — будет пища. Нечего раньше времени икру метать.

Через час холл приобрел вид переговорной комнаты солидного московского офиса.

Раздаточное окно на кухню задрапировали плотным сукном под цвет оконных штор и гардин на двери моего кабинета.

Серебряный чайно — кофейный сервиз из трофеев надраили до блеска.

Кофе, чай, вино готово к подаче по первому требованию.

Белая горничная на стреме в кружевном переднике и с наколкой на волосах.

Только Альта осталась в национальном платье горянки. Хотя для понимающего глаза ее платье стоит больше самого дорогого из модных бутиков Гоблинца.

На столе на каждом посадочном месте блокнот для записей и карандаш. Карандаши заказные цанговые из латуни с логотипом 'Гочкиза'. Мелкосерийное производство для представительских целей. Пускать их в широкую продажу пока посчитали нерентабельным.

Генерал оказался мне знакомым — сам князь Барч Урагфорт собственной персоной. Начальник главного артиллерийского управления Имперского генерального штаба. Генерал — лейтенант артиллерии.

Давно не виделись. Примерно с полгода. Не скажу, что наше свидание на полигоне Многана было для меня приятным, но за это время много воды утекло. Прилепил себе на морду американскую улыбку и со всей доброжелательностью сказал.

— Ваше превосходительство, я счастлив, принимать вас у себя дома, — чуть склонил я голову. И тут же шикнул на горничных. — Примите у господ шинели.

Четверо штатских прибывшие с Барчем мне никогда еще не встречались. Но думаю, генерал их не зря с собой притащил на наш завод.

— Приходите, господа, присаживайтесь. Чай? Кофе? Подогретого вина со специями?

Все разом попросили с морозца подогретого вина, и я приказал приготовить глинтвейн. В принципе все и так готово было осталось только довести до кипения.