Из-под клапана на левое полужопие на золотой цепи опускается золотой массивный ключ — знак камергерского достоинства. В кольце ключа герб Реции, чтобы меня случаем с камергером другого электора не попутали, а то и с камергером самого императора. Я вот стою и думаю, если случись где парадный сходняк в империи, то мы друг друга как песики обнюхивать под хвостами будем, дабы узнать кто какого электора камергер? Бред полный…

Но этот раут я пропустить не мог — протокол, черт его дери, обязывал явить послам обоих наследников в натуре. А значит и их официальных воспитателей. Вот я и парюсь в этом придворном доспехе, крепко держа за плечо постоянно норовящегося вырваться на свободу в пампасы графа Риестфорта. Все же пять лет пацанчику — ему двигаться надо. Если бы я бегал, столько сколько бегает он, то давно бы помер.

Так что обоим нам это мероприятие нож острый. Но пока терпим.

А вот старший брат моего воспитанника, несмотря на семь лет от роду, сидит себе на малом троне с серьезной мордой. Успели его во дворце уже надрессировать. Или… ну не зря же в школу берут только с семи лет… усидчивость, какая никакая появляется.

Послы и герцог наговорили друг другу ритуальной чепухи и винетские дипломаты со всей вежливостью раскланялись и вышли из зала.

Я, очередной раз удержав младшего графа за плечо, тоскливо посмотрел на Ремидия. И — о, счастье — он мне разрешающе кивнул.

Тут же и старший граф соскочил с трона и удрал бы вприпрыжку, если бы его вовремя не поймал за хвост воспитатель в таком же придворном доспехе, как и мой.

Мы, чинно держа детей, за руки вышли на середину зала и поклонились его светлости. И развернулись, чтобы покинуть надоевшее помещение.

Тут в зал вошел, раскланявшись в дверях с послами, длинный как жердь генерал Бьеркфорт. Его выдающийся нос, развернувшись как радар, уперся в мою персону.

Проходя мимо меня в тронный зал, генерал шепнул.

— Где вас тут искать?

— В саду, — ответил я таким же шепотом.

— Савва, а это кто? — спросил мой воспитанник, потянув меня за руку.

— Это герой нашего времени, ваше сиятельство, — ответил я совершенно серьезно выводя мальчика в парадную анфиладу дворца.

Мы вывели детей в сад, где их терпеливо ждала Альта.

— Мама! Мама! — радостные пацанчики забыв сразу, что они очень важные персоны наперегонки бросились к женщине, обхватывая ее ноги и что-то разом ей докладывая.

Альта занялась сыновьями, а я и воспитатель старшего графа барон Вейфорт вели неспешную светскую беседу, прохаживаясь между клумбами с первыми цветами. Вейфорт был пайщиком 'Рецкого стекла' и я, пользуясь случаем, раскрутил его на бесплатную консультацию о возможности организовать заказ на трехсотграммовые банки на одном из стекольных заводов этого товарищества. И о возможных ценах.

Стеклянная крышка с железным пружинным прижимом у меня уже лежала на рассмотрении в патентном бюро.

Интерес к такой таре, по возможности прозрачной, был вызван идеей, которая спонтанно родилась в наших беседах с Альтой и Эликой. Отвлекали мы, таким образом, женушку от выпавшего на нее горя. Острый вопрос орехового сбыта вылился в предложение торговать чищенным горным орехом и миндалем в меду. В сумме такой продукт получался дороже орехов и меда взятых по отдельности. Заготавливать такое лакомство можно круглый год. И торговать, не торопясь пропустить сезон.

Плюс креативная идея выдать такой рецепт за секрет горского долгожительства. Верили же в советское время, что зеленый лук с медом дает долголетие… В каком-то кино брякнули и понеслась… Так и мы статью в газете купить в состоянии. Сенсацию… С резонансным продолжением холивара врачей и прочих высоколобых. Ведь против того факта что в горах люди живут лет на двадцать дольше никто возразить не может. Против статистики не попрешь.

Так что все уперлось в банку. Можно было и керамические горшочки приспособить, но когда продукт зримо виден сквозь прозрачное стекло на прилавке, то… сами понимаете.

Зима в Реции также разнообразна как сама эта горная страна. Если высоко в горах все заваливает снегом и метет так, что и носа высунуть из хижины боязно, то в долинах все зависит от господствующего ветра. Там где гуляет северный мистраль также холодно, как и на равнине, зато плодоносит олива, которую этот ветер вовремя опыляет. А в тех ущельях, куда задувают южные ветра с Мидетеррании, в тоже время дозревает любой цитрус. И вообще каждый месяц что-нибудь цветет как в земном кусочке рая.

Что ни долина, то в ней свой уникальный микроклимат, особенно там где бьют теплые источники. Большой простор для бальнеологии и вообще курортного дела и туризма. Особенно горных лыж. Но это дело будущего, когда население империи станет мобильнее, обрастет жирком и возжаждет развлечений. Пока же девять из десяти человек по доброй воле мест своего обитания не покидают. Не принято как-то. Где родился там и сгодился.

В предгорьях погода ведет себя по — разному, но в основном зима тут мягкая, сиротская. Холода редки. Так… легкий морозец, который сковывает осеннюю грязь до весны.