— Кто ты? — спросил стоящий передо мной мужчина в белом балахоне.

— Императрица Саминкара Намийская, — прохрипела я, в глубине души надеясь на очередное наказание холодной водой.

— Не лги! Я хочу услышать правду, — проговорил мужчина.

— Я императрица Саминкара Намийская, — прошептала снова и закрыла глаза, безвольно опустив голову. Когда на меня опять хлынул холодный поток, я вскинула голову и открыла рот, глотая пусть не чистую, но все же воду.

— Хитра, — усмехнулся мужчина. — И что же ты придумаешь, когда я начну вырывать из тебя правду клещами?

— Наверное, скажу то, чего вы от меня потребуете. Мы, императрицы, не приучены к пыткам, — ответила с вызовом.

Возможно, я и вела себя безрассудно, но правду этот человек не желал принимать, и мне оставалось только рассказать другую правду, о которой не желали слышать даже те, кто знал ее изначально.

— Так кто же ты, поправшая право рождения, наследования и предназначения? — вновь спросил мой мучитель.

— Урожденная графонесса Карика Брамонд, нареченная принцесса Саминкара Возренийская, взошедшая на престол императрица Саминкара Намийская, — теперь абсолютно правдиво ответила я.

— Мне кажется или ты веришь в то, что говоришь? — поинтересовался незнакомец.

— Вы не выглядите настолько изможденным, чтобы страдать галлюцинациями. Так что, наверное, не кажется. Хотя я не могу быть уверена в вашем здравомыслии. Ведь посмели же похитить двоих из самых влиятельных особ империи. — На столь длинную и пламенную речь ушла изрядная часть и так оскудевших сил, но лицезрение вытянувшегося от изумления и злобы лица моего истязателя того стоило.

— Допустим, я поверю, что ты действительно жена Анторина Намийского. Но для меня, как для мага жизни, совершенно очевидно, что он не оскорбил тебя своим присутствием в твоей спальне, — витиевато ответил мужчина. — Однако я вижу, что ты принадлежишь туманному ублюдку, вместе с которым ты издыхала в пустыне. По всей видимости, поклонение императора туманным достигло столь абсурдных размеров, что он даже собственную супругу отдал одному из их выродков.

— Меня никто никому не отдавал! И я никому не принадлежу! — прошипела с несвойственной мне злобой.

— А вот сейчас ты и сама не веришь в то, что говоришь, — усмехнулся маг.

— Ваше чувство правды вас подводит, — попыталась усмехнуться, но пересохшие губы потрескались и даже легкая улыбка причиняла боль.

— Что вы с полукровкой делали в пустыне? — спросил мучитель, сменив тему.

— Издыхали, — ответила, припомнив его же слова.

— Если не прекратишь язвить, это с вами и произойдет, — произнес мужчина с ласковой улыбкой палача на губах.

— Если бы вы хотели нас убить, уже сделали бы это, — прошептала, теряя последние крохи жизненных сил.

— Дайте ей воды, — приказал маг кому-то у меня за спиной.

Я сидела на жестком стуле в маленькой комнатке с песчаным полом. Стены были грубо слеплены из смешанной с сухой травой глины, а вместо потолка под весом нанесенного ветром песка провисала просмоленная ткань.

В поле моего зрения появился еще один мужчина в белом балахоне. Он поднес к моим губам узкое горлышко бурдюка и позволил сделать несколько глотков теплой воды.

— Я жду ответа на свой вопрос, — напомнил экзекутор.

— Я и сама не знаю, что там делала! — выкрикнула в лицо наклонившегося ко мне мага. — Возможно, вы считаете, что прогулки под палящим солнцем это излюбленное развлечение императриц, но мне подобные путешествия претят.

Глупость, какую же я совершила глупость, решив, что смогу чем-то помочь Караю! В результате он только истратил на мою защиту последние силы. Этого я не произнесла вслух, но по выражению лица допрашивающего меня мужчины можно было подумать, что он услышал мои мысли.

— Ты пришла к нему, — проговорил он. — Ваша связь сильнее, чем я думал. Это может сыграть нам на руку.

— Игры закончились, — донеслось от дверного проема.

Карай стоял, облокотившись плечом о косяк и придерживая рукой исполняющую роль двери ткань.

— Отойди от нее, Алиас, — угрожающе произнес советник. — И не советую делать резких движений. Мы оба знаем, что я сильнее тебя. Твои бойцы, дотлевающие в пустыне, тому доказательство.

— И среди них Айши, — проговорил мужчина, отступая от Карая подальше. — Твоя первая любовь, насколько я помню.

— Я дал ей шанс уйти. Но ее сознание было отравлено твоими догмами, и она предпочла смерть. Так кто же ее убил? Я или ты, забив ее голову ересью об утопии? — не дрогнув, спросил советник.

— Закрой рот! Ты говоришь о моей племяннице! — озлобился Алиас.

— Мы сейчас уйдем, и ты не будешь этому препятствовать, — проигнорировав вспышку гнева, произнес Карай. — Иначе я спалю всю твою паству, даже если это убьет меня.

— Ты не оставишь ее одну в опасности, — усмехнулся мужчина, указывая на меня.