***

Квинн безумно радовалась смерти Птолемея.

– Что случилось с Алариком? Он прямо как Джонни, человек-факел! – закричал Вэн, но Квинн покачала головой. Сейчас не время.

Она вытащила «узи» и очистила крышу от оставшихся родственников Птолемея, крича от счастья до хрипоты.

Хотели поиметь её, монстрятины? Теперь они уже не с кем не смогут спариваться.

«Квинн, любовь моя, не убивай всех, оставь мне немного».

Она махнула рукой Аларику и послала воздушный поцелуй.

«Как по мне, ты их достаточно прикончил».

Лёгкая боль напомнила ей о ране Аларика. Он всё ещё сиял, но не так, как прежде.

«Эй, ты ранен. Тебе надо исцелиться».

«Ничего страшного», – ответил он.

Квинн подошла к нему.

– Ещё раз скажешь так, и я сама тебя пристрелю. Дай посмотреть.

Она приподняла его рубашку, и сердце подскочило к горлу при виде раны.

– Ничего себе. Сейчас же исцели.

Аларик притянул любимую в объятия и поцеловал так страстно, что у неё колени подогнулись. Его магия вливалась в Квинн как высоковольтный поток, и на минутку она испугалась, что получит оргазм прямо на крыше в окружении королевской семьи Атлантиды и множества дохлых демонов.

– Теперь исцелю, – сказал Аларик, наконец отпустив её.

Квинн заморгала, словно в тумане, и жрец улыбнулся мужской, самодовольной улыбкой, из-за которой мятежнице захотелось его стукнуть.

Или снова поцеловать.

Она не сделала ни того, ни другого.

– Ради меня ты убил демона из другого измерения, так что на сей раз прощаю.

Он посерьезнел.

– Но Атлантида пока ещё в опасности. Где Анубиза?

Как раз в этот момент земля зашаталась, будто от землетрясения. Квинн упала на каменный пьедестал и ударилась о мраморную статуэтку дельфина.

– Ай, ну почему всегда страдает моя голова?

– Это самая твёрдая часть твоего тела, – предположил Вэн, и мятежница застонала.

– Анубиза, – сказал Аларик, глядя вдаль на то, что только он видел. – Клянусь всеми богами, она собирается забрать трезубец.

Конлан, успокаивающий Райли и Эйдана, застыл.

– Аларик…

– Знаю, – мрачно пробурчал тот и побежал к лестнице. – Если она наложит на него лапы, Атлантида обречена.

Джек рыкнул, и Квинн захотелось сделать то же самое.

Вэн застонал.

– Почему нам не дают передышки?

Он бросился за Квинн и Алариком, а Джастис с Джеком последовали за ним по пятам, молчаливые и готовые убивать.

– Надо покончить с этим раз и навсегда, – проворчал Конлан, нагнав Аларика.

Сияющий жрец, от которого при движении летели искорки, кивнул.

– Поддерживаю. Сегодня мы выясним, как убить богиню.

Аларик взбежал по лестнице и промчался по дворцу, подобно стреле из лука Артемиды, раздумывая, хватит ли его вновь усилившейся мощи, чтобы победить богиню вампиров.

При мысли, что он может потерять Квинн, лишившись шанса прожить с ней жизнь, его сердце заболело, но ничто не могло быть важнее поражения Анубизы. Если ей удастся убить Аларика – а все шансы против него – она использует трезубец, чтобы уничтожить Атлантиду и всех, кто здесь находится.

Квинн не может умереть. Она не умрёт. Если надо отдать жизнь, чтобы спасти её, он с радостью пойдёт на такую жертву. Но это не лучший выбор.

Смерть, как сказал бы Вэн, это план Б.

Жрец остановился в двадцати шагах от комнаты, где находился трезубец, схватил Квинн за руку и, воспользовавшись её инерцией, запихнул в пустое помещение.

– Ты останешься здесь.

И прежде, чем Квинн принялась спорить, взял в ладони её лицо и поцеловал со всей силой своей любви и желания. Тело Аларика содрогнулось от страсти, и он почувствовал, как дрожит рядом его любимая.

– Если ты будешь в безопасности, думаю, я смогу с этим справиться, ми амара. Пожалуйста, хотя бы на этот раз, останься в стороне.

Глаза Квинн вспыхнули, и на её весьма выразительном лице отразилась внутренняя борьба.

– Прекрасно, – подняла подбородок мятежница. – Прекрасно. Иди на свою магическую битву, но тебе лучше запомнить, что стоит только позвать, и я окажусь рядом, прикрывая твою спину.

– Я никогда не буду достоин тебя, – хрипло ответил Аларик, и его мышцы напряглись при мысли, что, возможно, он не доживёт до новой встречи с любимой.