Было уже за полдень, и Александр решил остаться на ночлег в городе. Всадники расположились напротив небольшой церкви. Разбили палатки прямо на зеленой площадке, откуда-то натащили свежего сена. Болгары стояли в нескольких шагах, ожидая, когда освободятся казаки, чтобы, наконец, излить свои чувства. Сделав нужные распоряжения, Верещагин ушел в свою палатку и с наслаждением повалился на сено, поверх которого казак постелил палас, добытый им неизвестно где и когда.

Денщик появился в дверях с медным кувшином, и Александр нехотя поднялся, сбросив с себя черкеску, вышел наружу. Балканы поднимались высокой серой стеной. Небо покоилось на их зубчатых вершинах.

— Откуда это у тебя? — строго спросил сотник, ткнув носком легкого сапога в пузатый бок кувшина.

— Братушка болгарин подарил,— не моргнул глазом казак.

— Верни.

— Зачем? — возмутился казак.— Ведь не его, турецкая.

— Верни!

— Слушаюсь, ваше благородие,— ответил казак и пошел было. Но сотник окликнул:

— Постой же, куда ты?

— Пойду искать того болгарина, да только найду ли его,— невозмутимо ответил казак, а на лице было написано: «Какой неблагодарный, я ему принес умыться, а он меня же отчитал».

— Полей, да бог с тобой, оставь себе, коль тебе оно нравится и коль подарили.

Пока умывался Верещагин, к палатке приблизился староста. Он держал в одной руке поднос с белой чашечкой, в другой — кофейник.

— Кофе-молоко треба, капитане? — спросил староста.

Сотник застегивал пуговицы бешмета.

— Треба, треба,— проговорил довольным тоном Александр.

Но прежде чем войти за сотником, староста позвал кого-то:

— Эла тука (иди сюда).

За старостой протиснулся, сильно пригибаясь, старик, грузный, с заросшим лицом. Верещагин предложил болгарам сесть на палас, рядом с собой, но они дружно отказались и опустились у выхода, поджав под себя ноги по-восточному.

Сотник пил теплый кофе маленькими глотками, наслаждаясь ароматом. Староста тем временем объяснил ему, что его попутчик в трауре. Мулла из соседнего турецкого села выдал его сына-ополченца баши-бузукам, и те замучили юношу во дворе на глазах у старых родителей. Мать не выдержала и умерла в тот же день. .

— Этот от тогава, аз плача, плача и не мога да из-плача мойте очи (вот с тех пор я плачу, плачу и не могу выплакать своих очей), — несчастный старик, сжав большие кулаки, смотрел в землю.

Староста сочувственно качал головой. Александр отложил чашку и вздохнул. Староста поспешно взял кофейник, но Верещагин отодвинул чашку:

— Хватит, спасибо.

Убитый горем старик продолжал говорить, ни к кому не обращаясь:

— Ако бы могал, то с моити рэци бих рассекал този мулла (если бы мог, то собственноручно разорвал бы этого муллу),— он поднял кверху руки и потряс ими над головой.

— Далеко ли до той деревни? — Верещагин дотронулся до локтя старосты.

Тот улыбнулся, подался вперед.

— Тутка недалеко, братка; има один час (тут недалеко, братец, всего один час езды):

— Вооружены они? Что у них есть?

— Има кони, има оружие, има деньги, има сичко, сичко има (они имеют лошадей, оружие, деньги, имеют все, все имеют).

— Хорошо, завтра поутру поедем, а теперь будем отдыхать...

Староста передал старику решение Верещагина,. и тот заплакал от волнения. Александру стало неловко, он встал. Болгары вышли, оставив его одного.

Потом казак принес Александру ужин. Покончив с курицей, яйцами и фруктами, Верещагин приказал выставить дозорных и лег спать.

Наутро сотника ждали староста и вчерашний старик. Завидев Верещагина, болгары поклонились. Верещагин осмотрелся вокруг: перед каждой палаткой толпились жители; они принесли еду для казаков и терпеливо ждали, когда те покончат с ней.

Подошел урядник и, вытянувшись перед сотником, доложил о том, что ночь прошла спокойно, если не считать настойчивых требований болгар быть в дозоре вместе с казаками.

— Братушки вооружились, кто чем мог, и находились в дозоре,— улыбнулся в прокуренные усы урядник.— Удивительные люди.

— Трубачу играть «по коням»,— приказал сотник.— Отправимся к туркам, тут недалеко, в соседней деревне.

Урядник, придерживая саблю, побежал к казакам, и Верещагин, наконец, обратил внимание на старосту и старика:

— Сейчас отправляемся, укажите нам дорогу,— попросил он.—- На всякий случай пусть жители, у кого есть оружие, займут наши позиции, пока мы вернемся.