— Не говори так,— в голосе Бабу была твердость,

которую уловил Зембатов. — Лучше отпусти меня, пока мы на отдыхе...

— -Куда отпустить?

— К ней,—урядник не отвел глаз от острого взгляда командира.

Тот понял, что Бабу не отговорить, и если попытаться удержать, то, кто знает, что из этого получится.

— Ну, хорошо, отпускаю тебя на одну ночь,— смягчился Зембатов.— Только сделай так, чтобы никто не знал об этом. Опозоришь всю сотню — не прощу тогда тебе... Спросят, куда собрался, придумай что-нибудь... Возьми с собой Фацбая, все же веселее, да только и его не жени.

Приложив руку к сердцу, Бабу слегка поклонился и выскочил вон. У входа он чуть не сбил с ног Фацбая, который все слышал.

— Поехали быстро, — Бабу кинулся к коновязи.

Фацбай едва поспевал за ним. Ни о чем не говоря,

оседлали коней, накинули оружие, приторочили к седлам хордзены с бурками и выехали из лагеря. Навстречу им шел Евфимий, вел коня на поводу, без седла.

— Куда это? — спросил казак.

— Едем по одному делу.

— Вижу, что не пешком идете,— недовольно проговорил Евфимий.

Фацбай расправил усы и почему-то улыбнулся. Бабу, нахмурив лоб, сделал ему знак, и Фацбай понимающе кивнул.

— Послушай, Евфимий, — вмешался в разговор Фацбай,— если мы не вернемся к утру, то ты возьми себе мои вещи,— он приподнялся на стременах и вытащил из-под себя полы черкески.

— Пусть мне достанутся вещи моего врага! Прощайте!

Ехали рысью. По обе стороны шоссе пылали костры. Слева черной стеной высились Балканы.

— Послушай, Фацбай, откуда Зембатов узнал про болгарку? — урядник слегка придержал коня, чтобы посмотреть в глаза друга.— Как ты думаешь?

— На то он и сотенный, чтобы все знать...

Однако Бабу не успокоился. Фацбай вздохнул, молча изобразил на скуластом лице горестное выражение.

— Разве под тобой убили лошадь, что ты так вздыхаешь?

— Не хотел тебя огорчать,— Фацбай нарочито растягивал слова.

— Говори быстрей,—потребовал Бабу.

— Во сне ты все время зовешь болгарку...

Урядник изменился в лице, весь наклонился к другу.

— Кто-нибудь слышал?

— Зембатов проходил как-то мимо, когда ты кричал... Э, какие только слова ты не произносил. А утром вызвал меня, спрашивал о тебе, но я молчал.

— Гм! Нехорошо получилось... Знаешь, Фацбай, все время вижу Иванну во сне,— проговорил Бабу и снова погрузился в свои думы.

К знакомому дому подъехали в полночь. Не слезая с коня, Бабу кнутовищем постучался в калитку.

— Кто? — спросили через некоторое время со двора.

— Бабу,— тихо ответил урядник и спрыгнул на землю.

— Бабу? — переспросили из-за калитки.

Потом загремели засовом, и на улицу кто-то вышел, долго рассматривал всадников.

— Отец! — воскликнул Бабу, узнав болгарина, и обнял его. Петр не сразу узнал приезжего, потом обрадовался ему, пригласил в дом.

— Заходите, мои гости,— суетился старик, раскрывая ворота. Всадники ввели коней. Петр семенил впереди. Когда вошли в комнату, Бабу огляделся: нет ли Иванны. На стенах задрожал слабый свет лучинки.

— Садись,—предложил хозяин и позвал Марию.

Но гости продолжали стоять. Фацбай ждал, пока

сядет Бабу, а тот устремил нетерпеливый взгляд на дверь. И когда в ней появилась Мария, урядник, а вместе с ним и Фацбай, приложив руки к груди,- поклонились девушке.

— Мария, смотри кто к нам пожаловал! Узнаешь? Ну, иди, угости наших дорогих гостей,— велел отец.

Девушка удалилась так же молча, как и вошла. Гости опустились на палас, которым был застлан пол, и молча раскурили трубки.

— Фацбай, скажи ему, что ты мой сват,— проговорил по-осетински Бабу и сильно затянулся дымом.— Пусть отдаст мне свою дочь в жены.

— Так уж и сразу?

— Нечего тянуть, мы не ночевать приехали.

— Дай им опомниться.

— Я сказал, что у меня на душе, а ты как хочешь!

— Хорошо, если это удобно. Но...

— Мы на войне.

Старик сделал вид, будто не заметил перешептывания гостей. Поговорив, Бабу хотел встать, но Фацбай его удержал.

— Сиди! — Фацбай посмотрел на старика.— Говорить будем с тобой.

И все же Бабу встал, прошелся к выходу. Наблюдавший за ними Петр беспокойно заерзал, бросая подозрительные взгляды то на Бабу, то на Фацбая. Но вот открылась дверь, на пороге появилась Мария, и старик облегченно вздохнул: девушка внесла угощенье. Не обращая на нее внимания, Фацбай сказал:

— Понимаешь, он любит твою дочь,— Фацбай кивнул на Бабу.