– Да, Жак… – протянул де Брег. – С этим утверждением трудно не согласиться.

– К тому же меня интересует история оборотня. Я хочу выяснить эту тайну и узнать, что именно сподвигло зверя убить монахов.

– Эта история так вас задела?

– Хочу докопаться до самой сути. Это очень важно для меня. Мне кажется, что я оказался на перепутье. Впереди несколько дорог, но будущее слишком туманно. Хочу знать, на какую из них свернуть.

– Черт бы вас побрал, Жак де Тресс! Вы уже в который раз меня удивляете. Иногда своей безрассудностью, а иногда весьма зрелыми мыслями.

– Я всегда готов признать свои ошибки, – потупился я.

– Самая главная ваша ошибка, Жак, – это молодость! Вы слишком романтично смотрите на некоторые вещи. Даже на оборотней. Признаюсь, эти звери не так просты, какими кажутся. Вечные бродяги или затворники, они, будто подвластные каким-то неведомым узам, хранят верность собратьям по несчастью. Оборотень, да будет вам известно, никогда не убьет себе подобного. Это закон.

– Как же так, шевалье? – растерялся я. – Вы мне рассказывали…

– Да, вы правы, – кивнул он. – Я убил оборотня. Один из немногих, кто это сделал, за что и поплатился. Изгоем, Жак де Тресс, быть очень тяжело и трудно… – Шевалье дернул щекой, словно хотел усмехнуться, но совладал с эмоциями и зло прищурился. – Трудно, но, раздери меня дьявол, интересно! Хотя бы для того, чтобы увидеть, чем все это закончится! Черт с вами, Жак! Поедем вместе. Может, вы и правы.

Путешествие, в которое мы должны были отправиться с шевалье де Брегом, пришлось отложить. Причиной послужили два неожиданных события. Если дела Орландо были вполне понятны и простительны, то мои собственные… Признаться, даже не знаю, как объяснить сей удивительный случай, учитывая – по словам де Брега – мою предрасположенность к такого рода делам и таланту находить приключения на свою бедную голову.

Все началось с неожиданного визитера, посетившего мой дом на следующий день. Этим человеком оказался один из богатых купцов, живущий на юго-западе Баксвэра, где селились представители торговой гильдии. Тихий и довольно уютный квартал.

Признаться, этот мужчина не был похож на своих собратьев по цеху, многие из которых отличались излишней тучностью и одутловатым лицом – свидетельством их нездоровой и греховной жизни. Позволю себе заметить, что это свойственно многим богачам, чьи имена не могут похвастаться древностью рода. Увы, такие люди довольно часто встречаются в городах. Их легко узнать в толпе по пышным и дорогим одеждам, вечно меняющемуся взгляду и череде гримас – от пренебрежительной снисходительности до заискивающей благожелательности.

Мой гость не был тучным. Наоборот – казался высохшим от какой-то неведомой хвори, поразившей его худое и немощное тело. Водянистые, слезящиеся от яркого солнца глаза и выцветшие ресницы. Редкие седые волосы и глубокие морщины, которые покрывали густой сеткой его остроносое лицо. Следы от перенесенной оспы дополняли этот тягостный образ, и кожа была похожа на древесную кору, изъеденную жуками. Он поджидал меня у ворот, сидя в паланкине, который принесли четыре дюжих носильщика. Я покосился на эту процессию и уже прошел мимо, но меня вдруг окликнули.

– Сударь! – Голос был скрипящий, словно заржавленные петли.

– Что вам угодно?

– Вы Жак де Тресс?

– Мне показалось или я не расслышал вашего имени? – поморщился я.

– Простите… – проскрипел старик и представился: – Меня зовут Огюст. Огюст Морель.

– Что вам угодно? – повторил вопрос я.

– Вы… Вы не откажете мне в любезности обсудить некое… – Он замялся. – Некое дело, связанное с торговлей.

– Простите, сударь, но вы ошиблись. Я не принадлежу к сообществу этих почтенных и уважаемых горожан.

– Вы меня не так поняли. – Он улыбнулся и молитвенно сложил руки. – Дело связано с торговлей лишь косвенным образом. Оно касается лично меня. Ваша честь и достоинство никоим образом не пострадают. Как раз наоборот – оно может оказаться весьма выгодным.

Признаться, мне не хотелось общаться с этим человеком, но тут я вспомнил шевалье де Брега, который был одинаково приветлив с голодными бродягами и знатными дворянами. С последними, надо заметить, он был более резок, нежели с простолюдинами.

– Мой дом не очень-то велик, но если вы хотите поговорить, то лучше будет сделать это внутри, нежели на улице, – сказал я.

– С радостью… – старик еще раз улыб […]

…[Веч]ер, несмотря на оттепель, был довольно прохладным, и тепло очага оказалось весьма кстати. Возвращаясь домой, я изрядно продрог и с большим удовольствием сбросил плащ на руки Пьера. Слуга принял плащ, покосился на гостя и наконец убрался.

– Итак… Чем я могу быть вам полезен?

– Вы, несмотря на вашу молодость, настоящий герой! – начал старик и протянул озябшие руки к живительному огню. Они, кстати, были под стать его лицу и телу. Морщинистые, с длинными худыми пальцами и пожелтевшими от старости ногтями. Массивный золотой перстень, украшавший безымянный палец, казался чем-то инородным, уродующим и без того страшные руки.