…[спрос]ил де Брег, когда наутро я начал рассказывать о событиях прошлой ночи. Он был слаб, но смертельная бледность начала отступать. Глаза приобрели живой блеск, а лицо наполнялось слабым, но живительным румянцем.

– Ночью я вышел из комнаты, чтобы проведать вас, но вдруг мне показалось, что в конце коридора мелькнула какая-то тень. События последних дней обострили мое внимание, и я со всевозможной осторожностью дошел до лестницы.

– Очень интересно, – кивнул шевалье. – Что было дальше?

– Признаться, мне стало страшно.

– Не сомневаюсь. Приняли эту тень за призрак убиенного графа, не так ли?

– Вы совершенно правы! Это известно каждому, что невинно пострадавший обязательно вернется на место своей гибели, чтобы изобличить убийцу! – сбиваясь от волнения, сказал я.

– Вынужден вас разочаровать, Жак, – усмехнулся Орландо де Брег, – не всегда, но сейчас это не так уж и важно. Рад, что не ошибся в вашей смелости! Вы не отступили, и это делает вам честь! Продолжайте.

– Так как я неповинен в смерти Лиона де Буасси, то прочитал молитву, вверяя себя в руки Господа, и направился следом за тенью. Поднявшись по лестнице, я увидел фигуру человека, который держал в руках свечу и направлялся в уединенную комнату. Признаться, я никогда не слышал о призраках, нуждающихся в свете. Они его излучают. Мерцающий, едва заметный глазу живых людей, но…

– Дальше… – напрягся де Брег. Его глаза хищно сощурились, и мне показалось, что в них сверкнул огонек зверя. – Вы убедились, что это не призрак?

– Да, я был вынужден признать свою ошибку.

– Вы узнали, кто это был?

– Мне удалось разглядеть лицо. Пусть и не во всех подробностях, но я его узнал.

– Кто это? – глухим голосом спросил де Брег.

– Гуарин Гранд. Оруженосец Лиона де Буасси.

– Дьявол… Что он делал в комнате?!

– Признаться, этого я не смог узнать. – Я покачал головой и развел руками. – Он прикрыл за собой дверь.

– Как долго он там пробыл?

– Полагаю, не больше часа.

– Интересно, какого дьявола он там возился целый час? Вы что-нибудь слышали? Треск дерева или что-нибудь подобное?

– Нет, но мне кажется, он изучал гобелены.

– Что?! – воскликнул Орландо. – Гобелены?!

– Да, вы верно меня поняли. Гобелены. Когда он ушел, я немного обождал и отправился к себе в комнату. Эти загадки не давали мне покоя, и я со всей предосторожностью вернулся в кабинет графа.

– Зачем? – нахмурился шевалье.

– Осмотрел пол и нашел следы воска.

– Браво, Жак! Они были рядом с гобеленами?!

– Судя по всему, оруженосец долго стоял перед ними. Иногда он подносил свечу к этим картинам, будто старался рассмотреть детали. Расплавленный воск оставил следы на полу.

– Жак… Вы просто уникальный помощник и достойны награды!

– Вы слишком добры ко мне, – улыбнулся я, хотя его похвала очень меня обрадовала.

– Помогите мне подняться. – Он поморщился и попробовал сесть.

– Вам нужно лежать! – возразил я.

– К дьяволу эту кровать и к дьяволу эти подушки! Эти четыре дня прошли впустую, но это уже в прошлом! Пора нам заняться делом. Время, мой друг, не ждет! Я голоден и готов сожрать даже лошадь. Жак, будьте любезны, прикажите подать обед.

– Вы хотите сказать – завтрак?

– Плевать! Можете назвать это ужином, но пусть он будет достойным!

Несмотря на некоторые улучшения, здоровье де Брега заставляло меня переживать и тревожиться. Его улыбчивость и хороший аппетит сменились болезненной угрюмостью. Не прошло и дня, как опасения подтвердились самым неприятным образом…

Вечером я собирался зайти к шевалье, чтобы обсудить наши дела, но не успел выйти из комнаты, как соседняя дверь распахнулась и в коридор выскочила служанка. Ее одежда была в беспорядке, что изрядно меня смутило, но не удивило. Удивило другое! Кто-то ее сильно ударил! По подбородку текла кровь, а щека наливалась багровым цветом.

– Господи, помилуй… Что с вами случилось?

Девушка не ответила и ринулась куда-то в сторону. Нет, невозможно, чтобы де Брег избил служанку, которая согревала его постель с той самой поры, как мы прибыли в замок! Я вошел в комнату и увидел шевалье, который навис над столом, опираясь о столешницу дрожащими руками, будто ему было невыразимо тяжело нести груз этого грешного тела. На полу лежал поднос и разбитая посуда, перемешанная с едой и вином. Он услышал шаги, но даже не поднял головы: