– Надо бы узнать, как долго оно простояло пустым.

– Зачем?

– Позволит узнать, кто именно имеет отношение к этой истории. Такие вещи, – де Брег покачал головой, – не могли совершаться без ведома настоятеля, а это тревожит еще сильнее.

– Почему?

– Потому что ни один слуга Божий не покинет такое место, не проведя соответствующего обряда, очищающего землю от скверны. Учитывая все сказанное, это случалось не один раз.

– Да, похоже, что так.

– Жак, вы, как и обещали купцу, должны наведаться в подземелье, но будьте осторожны. Мне бы не хотелось отправляться на поиски вашего тела.

– Вы полагаете, все так серьезно?

– Есть множество явлений, друг мой, понять которые мы не в силах.

– Сударь, вы готовы это увидеть? – спросил Огюст Морель и поднял свечу повыше.

– Разумеется, – кивнул я, хотя, видит Бог, это было нелегко сделать.

– Вы… Вы уверены?

– Иначе зачем бы я здесь оказался?

– Помилуй нас, Господи… – пробурчал зять Огюста Мореля и осенил себя крестным знамением.

Позволю себе заметить, что этот мужчина, по имени Клод, вызывал странные эмоции. Он был невысок ростом, худощав, черноволос и напоминал голодную ворону. Может быть, из-за привычки наклонять голову, когда слушал другого человека, а может, из-за внушительной величины носа. Кстати, он был очень предупредителен с тестем и бережно поддерживал его под руку, когда мы подошли к узкой каменной лестнице, ведущей в подземелье. Некогда замурованный проход был так узок, что здесь едва могли разминуться два человека.

Полагаю, что вы не раз бывали в подобных местах, и нет особой нужды описывать это помещение во всех подробностях – ошибка, которой часто грешат летописцы, уделяющие множество внимания мелочам, но упускающим нечто очень важное в деяниях прошлых лет. Замечу лишь, что своды потолка были в прекрасном состоянии, и это свидетельствовало о таланте и мастерстве строителей. Центральная зала, куда мы попали, спустившись по лестнице, была так велика, что ее углы утопали во мраке. Несколько колонн, подпирающих арочный свод, были похожи на ноги окаменевшего зверя, который хотел прорваться сквозь недра, но обессилел и остался здесь навеки.

– Где ваши находки? – понизив голос, спросил я.

– Чуть дальше, сударь, – пояснил Клод. – Там будет небольшой проход.

Он поднял предусмотрительно захваченный факел и пошел вперед. Признаться, мне стало слегка не по себе. Да, на улице белый день, светит солнце, и душам умерших негоже являться людям, но здесь, в подземелье, жизнь замирала и следовала своим законам.

Анфилада комнат… Небольших, с низкими потолками. На стенах сохранились железные подставки для факелов. Следы копоти. Под ногами хрустел песок, перемешанный с мелкой галькой. Клод, идущий впереди меня, вдруг остановился и сделал шаг в сторону, показывая ужасные находки. Господи…

Комната, в которую меня привели, была больше остальных. Пожалуй, шагов тридцать в длину и около двадцати в ширину. Высокий арочный потолок… Небольшие возвышения вдоль стены, которые могли служить лавками для собиравшихся здесь людей. Я не знаю, кто это был – люди или нелюди, но то, что они здесь оставили…

На полу лежали человеческие останки.

От некоторых остались лишь одни скелеты, скалившиеся в жуткой усмешке, другие же усохли и превратились в ужасное подобие чучел. Тела, а я насчитал их целых девять, лежали в строгом порядке, который, что уж греха таить, лишь добавлял ужаса в эту картину.

– Так поступают с вампирами. – Я с большим трудом протянул дрожащую руку и показал на плоский камень, который был забит в рот одного из умерших. Умершего или насмерть замученного? Человека? Существа? Нежити? Увы, у меня не было ответа на этот вопрос.

И тут послышался ужасный вздох…

Словно чья-то беспокойная душа, чьи останки лежали здесь, среди прочих, томилась в застенках и не могла обрести вечный покой. Даже сейчас, после мучительной смерти! Вот! Он повторился! Тяжелый утробный вздох. У меня волосы встали дыбом, я опустился на одно колено и начал читать молитву, стараясь не обращать внимания на окружающий нас мрак, на тени факелов, которые плясали по стенам и напоминали обо всех ночных ужасах и кошмарах. Следом за мной к молитве присоединились голоса Огюста и Клода:

– Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum… [15]

Когда мы выбрались из этого проклятого подземелья и увидели небо, я был мокрым, как мышь, упавшая в придорожную канаву.

– Теперь, господин де Тресс, вы все видели и слышали, – сказал старик Морель.

– Да… – хрипло ответил я и перекрестился. – Видел и слышал.

– Это еще не все, – признался старик.

– Господи, что еще?!

– Вы забыли… – протянул Огюст Морель и попытался улыбнуться. – Я вам рассказывал, что три дня спустя после этой находки в нашем доме завелись привидения.