Шрифт:
– Я полагал, что сан священника…
– Вы с ума сошли?! Вы вдумайтесь! Экзорцист – это человек, который обладает силой, позволяющей обуздать нечистого! Если бы все священники возымели такую силу, то на земле воцарились мир и благоденствие! Можете мне не верить, но в Баксвэре нет экзорцистов. Разумеется, кроме отца настоятеля.
– Что же мне делать?
– Во-первых, успокоиться. Во-вторых, положиться на милость Господню. Если эта душа пришла к вам, значит, вы достойны ее доверия и она уверена в том, что вы, Жак де Тресс, можете оказать ей помощь.
– Помилуй меня, Господи… Знать бы как?!
– Кстати, вы говорили, что согласны мне помочь…
– Разумеется! Я не отказываюсь от своих слов.
– Вот и прекрасно. Вашей беспокойной гостьей мы займемся чуть позже, а сейчас нужно позаботиться о живых. Если быть предельно точным – о пока живом Ван Арконе. Его казнь состоится через неделю, и у нас очень мало времени, дабы вытащить этого грешника из рук палачей.
– Я весь внимание, шевалье!
– Что касается вашего покоя… – Он сделал паузу и нахмурился. – Попробуйте поговорить с этой девушкой и убедить ее подождать.
– Как это сделать?! Я же говорил, что во сне не могу произнести и слова!
– Обратитесь к ней днем, – пожал плечами де Брег. – Так, словно она рядом с вами.
– Вы уверены?
– Иногда это помогает.
– Я… Я постараюсь.
– Вот и славно.
Когда шевалье ушел, я зашел в спальню и попросил гостью дать мне немного времени, обещая сделать все возможное, дабы ее душа обрела покой. Голос предательски дрожал, но я говорил искренне. Мне было жаль эту неизвестную девушку, которая была совсем не похожа на ведьму.
Шевалье оказался прав, и ночью никто не тревожил мой покой. Мне снился отцовский замок, довольные лица братьев и даже Барт Уэшем, который грозился меня наказать, если не перестану бездельничать и не возьмусь за ум.
Глава 39
– Итак, – поморщился де Брег, – все решится завтра. В полдень.
– Если что-то пойдет не так, то… – Я не закончил фразу, но этого и не требовалось. Исход неудачной вылазки ясен. В лучшем случае нас просто убьют, а если, не дай Бог, поймают, то осудят и отрубят головы.
– Жак, оставим причитания женщинам.
– Неужели вы готовы схлестнуться с городскими стражниками?
– Во-первых, Жак, осужденного сопровождает не городская стража, а охранники тюрьмы. Признаться, я не испытываю к этим господам ни капли дружеских чувств. Среди них есть достойные уважения мужчины, но они, – усмехнулся Орландо, – в тот день останутся дома, избежав нежелательной драки. Двухэтажный дом, который нужен для выполнения плана, находится на полпути к эшафоту. Кстати, это единственная дорога, и там не будет толчеи, которая может нам помешать…
Шевалье оказался прав: площадь была похожа на огромный котел, в котором варилось диковинное блюдо. Люди начали прибывать задолго до полудня и к десяти часам заполнили все прилегающие улочки, кроме одной – ведущей к тюрьме.
Мы с де Брегом сидели на лошадях в двух кварталах от площади и наблюдали, как суетятся редкие стражники, разгоняя досужих зевак, готовых забраться в такую даль, лишь бы первыми увидеть повозку, на которой повезут разбойника. Дом, который был нанят ради этого случая, находился прямо перед нами. Судя по двум здоровым малым, которые сидели на каменной ограде и пялились в небеса, все было готово. Как мне рассказывал де Брег, во дворе дома устроились еще двадцать человек из числа друзей Ван Аркона. Когда процессия будет проходить мимо, ворота распахнутся и… Помоги нам, Господи!
Если Всевышний захочет наказать человека, то заставит ждать. Нет пытки мучительней, чем медленно текущее время. На лице Орландо де Брега были написаны те же чувства. Он сидел в седле, хмуро наблюдал за улицей и покусывал кончики усов.
Обычная для Баксвэра улица… Некогда мощенная камнем, но со временем покрывшаяся ухабами и рытвинами. Лужи, грязь и куча щебня, вываленная кем-то из хозяев для будущего обустройства дороги. Из дыры в заборе выбралась рябая курица, но вовремя одумалась и скрылась обратно, решив не искушать городских воришек, которые не преминут свернуть ей голову. Прошло не меньше двух часов… Несмотря на довольно прохладную погоду, я был мокрый от пота…
– Шевалье… – прошептал я.
– Тихо! – прорычал де Брег и напрягся. Парни, сидящие на заборе, перестали пялиться в небо. В конце улицы показалась процессия: повозка, запряженная парой вороных, глашатай, несколько судейских и полтора десятка стражников. Шевалье зло оскалился и положил руку на луку седла. Я сделал то же самое.
Вот уже можно разглядеть лица…
Повозка с закрепленным на ней столбом, к которому был привязан разбойник. Господи, он так изуродован, что лицо покрывала сплошная маска из засохшей крови! Еще несколько шагов… Неожиданно Орландо де Брег расслабился и выдохнул. Он посмотрел на подручных и покачал головой. Парни, даже не ответив, скрылись во дворе дома.