Сегодня я позволяю себе расслабиться и уделяю время своему внешнему виду. Принимаю ванную, укладываю волосы, привожу в порядок кожу, даже наношу лёгкий естественный макияж. Мне кажется, что я могу опоздать на встречу к Дмитрию, но когда смотрю на часы, удивляюсь сама себе, у меня есть ещё целый час. Решаю, что стоит потратить время и приступить к поискам комнаты молодого человека.

Я выхожу за дверь и понимаю, что не видела ничего прекраснее этого места. Зимний дворец хранит память о разных эпохах, хотя Безлицые сделали все, чтобы уничтожить нашу подлинную историю, языки и наследие. Они проделали это везде, кроме Северной резервации. Вокруг преобладают теплые цвета. Красные ковры, двери и стены с золотой отделкой. Множество причудливых картин и скульптур. Я даже нахожу Военную галерею с несколькими сотнями портретов различных военноначальников. Все выглядит впечатляюще, но я думаю о голодающих людях или о тех, кто попал в Чистилище, и у меня скручивает живот от болезненного спазма из-за чувства вины.

Спустя несколько огромных комнат и залов с вычурными узорами на стенах, большими люстрами из хрусталя, лестничных пролетов, покрытых коврами, я добираюсь до комнаты Дмитрия. Открываю дверь, забывая о манерах, без стука. И первое, что вижу, это как мой жених, оголенный по пояс, целует рыжеволосую девушку в одном нижнем белье. Его руки скользят по ее талии, опускаясь ниже, а затем останавливаются на ягодицах. Девушка стонет, она подпрыгивает и обхватывает тело Дмитрия ногами.

Эта сцена обжигает мои щеки воспоминаниями о проведенной ночи в компании Дмитрия. До сих пор я старалась не думать о том, что произошло между нами в Содержательном доме. Я не хотела, чтобы это случилось, но и сопротивляться не стала. Такова была моя работа.

Я прочищаю горло и стучу по косяку костяшками пальцев.

Дмитрий отрывается от девушки и переводит глаза на меня. Он кажется совершенно спокойным, будто это в порядке вещей, но девушка выглядит испугано. Она отпускает Дмитрия и встает за его спину, прячась от моих любопытных глаз.

– Я надеялся, что ты заблудишься и немного задержишься, - ухмыляется Безлицый.

Девушка сзади накидывает на себя чёрное платье, как у Софьи, и фартук. Она убирает волосы за уши, а потом наклоняется в поисках туфель.

– Тоже рада тебя видеть, - легкомысленно отвечаю я, хотя внутри все сжимается. По какой-то причине я чувствую дискомфорт от одного взгляда на этих двоих. Я решаю, что это все из-за моего прошлого. Другого объяснения и быть не может.

– Мне следует вернуться к своей работе, - шепчет девушка, прожигая взглядом пол. Ее щеки пылают.
– Прощу прощения, госпожа...

– Гриневская, - говорю я.

– Верно, извините, - отвечает гувернантка.

Она разворачивается на каблуках и пролетает мимо меня, закрывая за собой дверь.

Дмитрий наигранно падает на кровать и произносит:

– Раз уж ты напугала мой завтрак, то сама теперь будешь меня кормить. Раздевайся.

Мое лицо предательски краснеет. Я заставляю свой голос звучать уверенно.

– Ты мне противен, использовать девушек просто для того, чтобы справить нужду - отвратительно.

Дмитрий быть меняет положение с лежачего на сидячее. В его бездонных глазах начинается шторм.

– Это полностью взаимно, Евгения, и раз уж ты сама начала этот разговор, то хочу предупредить, что не стоит относиться к этому так категорично только потому, что сама была когда-то использована, - он делает паузу. Где-то глубоко внутри меня задевают его слова, но я делаю вид, что мне все равно.
– Могу предложить тебе взять на место Софьи молодого человека, так ты сможешь удовлетворять свои потребности и справлять нужду, не срываясь на мне, - медленно по его лицу расползается улыбка.

Ком встает в горле и единственное, что мне удается выдавить из себя это:

– Меня от тебя тошнит.

Дмитрий в ответ ухмыляется.

– У нас будет идеальный брак.

Безлицый встает и надевает на себя рубашку. Я отвожу глаза в сторону, чтобы не смотреть на него, но ничего не выходит. Тело у Дмитрия намного лучше, чем у Алекса. Шрамы не такие огромные и устрашающие, кроме креста на груди больше нет других татуировок, что весьма привлекательно, похоже этот крест - самое настоящее клеймо Безлицых. В прошлый раз, когда мы были вместе, мне мало что удалось увидеть, но сейчас к своему стыду, вынуждена признать, что рассматриваю его. Мне становится противно от самой себя.

– Если и дальше будешь так смотреть, сделаешь во мне дырку, - говорит Дмитрий.

Я оставляю замечание без внимания.

– Зачем ты меня звал?

Дмитрий застегивает рубашку, затем подходит к столу и достает из ящика папку.

– Тебя нужно посвятить в наши проблемы, - Безлицый протягивает папку.

Я беру за один конец, не глядя на него, но Дмитрий не отпускает ее до тех пор, пока я не поднимаю глаза.

– Ты бы мог передать папку с Софьей.

– Я просто хотел увидеть выражение твоего лица.

Безлицый улыбается.

Постоянно улыбается.

Слишком много для одного из Совета убийц.

Мне хочется познакомить его улыбку с моим кулаком.

– Выражение моего лица, когда я застукаю тебя обжимающегося с прислугой? Меня это не волнует, - я мотаю головой.

– Может быть, - Дмитрий наклоняет голову и шепчет мне на ухо, - но ты покраснела.

Безлицый отстраняется, он вновь становится серьезным, когда видит, какую гримасу я состроила.

– Папку просмотришь позже, я введу тебя в курс дела, а с деталями ознакомишься самостоятельно, - Дмитрий смотрит на часы.
– На двенадцать тридцать назначен рейд, и ты поедешь туда.