Вместо него в холле «Рубина королевы» стоял Эван и, глядя, как они спускаются по лестнице, приложил руку к груди, выражая тем самым восхищение.

– Какое роскошное собрание дам!

Эван выглядел тоже потрясающе: одетый в черный приталенный сюртук с жилетом, расшитым золотым шелком, он держался с достоинством настоящего маркиза. А черные перчатки… О, руки у него всегда были затянуты в какие-то немыслимо элегантные перчатки, и благодаря этому казалось, что они готовы к любому виду деяний, готовы быть щедрыми, чувственными, безжалостными.

Когда Кейт спустилась в холл, он обратился к ней:

– Все дамы уже уехали в каретах сэра Льюиса. Остались только наши, семейные кареты.

Они вышли на лужайку перед домом, где уже дожидались в полной готовности две кареты, украшенные гербами Дру и с роскошными лошадями в упряжках.

Эван подал руку тетушке Мармозет, помогая подняться в первую карету. За ней последовали Хэтти и Ларк. Когда маркиз махнул рукой кучеру, давая сигнал отъезжать, Кейт удивилась:

– Значит, мы поедем вдвоем?

– Вы против? – Дру помог ей сесть во вторую карету, поднялся сам и устроился на противоположном сиденье лицом к ней, так чтобы не касаться ее платья. – Я надеялся, что нам удастся поговорить наедине. Перед балом.

– О! – откликнулась Кейт, когда карета тронулась. – Очень удачно. Я тоже на это рассчитывала.

Он улыбнулся.

– Рад, что наши желания совпали.

– Мне очень нужно… – произнесли они одновременно в унисон.

И оба засмеялись.

Дру сделал приглашающий жест рукой в перчатке.

– Пожалуйста. Вы первая.

– Эван, я не уверена, что сегодня нужно делать объявление о нашем родстве.

Он некоторое время молчал, и Кейт показалось, что она все испортила, потом неожиданно заявил:

– Я согласен.

– Правда?

– Я предпочту объявить вас своей будущей женой.

От удивления Кейт чуть не потеряла дар речи.

– Что?

– Именно поэтому мне нужно было поговорить с вами наедине. В смысле, я хотел попросить вас выйти за меня.

– Но почему? Вы же не… – Она попыталась начать заново. – Эван, мне не кажется, что вы испытываете ко мне такие чувства.

– Вы мне очень нравитесь, Кейт. У нас с вами есть общие интересы, и мы прекрасно поладим. Если бы у меня не было уверенности в том, что нам удастся прожить счастливую жизнь, я бы никогда не сделал вам предложение.

– Но есть ведь что-то еще. – В ней вдруг сработала интуиция. – Какая-то другая причина для вашего предложения.

– Не хочу обижать вас увертками. – Он наклонился к ней. – Я говорил вам, Кейт, что существует еще и наследство.

Она кивнула.

– Но ничего не сказал о его размерах.

– Так сколько же там? – Кейт заметила, как он забеспокоился. – Точно?

Эван посмотрел ей прямо в глаза.

– Вы получите все, Кейт. Все! За мной останется Роксфелл. Это поместье – неотчуждаемая собственность, которая получена вместе с титулом маркиза. За исключением этого все, чем владеют Грамерси, перейдет к вам. А это восемь усадеб и несколько сот тысяч фунтов.

Кейт схватилась за край сиденья.

– Но… мне это не нужно. Что я буду делать со всем этим богатством? Собственность таких размеров требует постоянного внимания, и есть вы, кто занимается этим делом каждый день. – Она крепко зажмурилась. – А что насчет доходов Хэтти? Или приданого Ларк? А содержание для тетушки Мармозет?

– Все в ваших руках. Я разместил деньги в различных фондах, отдав их в доверительное управление. Но срок действия соглашения истекает. Юридически деньги не принадлежат мне, и я не имел права ими распоряжаться.

– Боже! О, Эван!

Он стиснул пальцами переносицу.

– Теперь вы понимаете головную боль, которая не давала мне спать по ночам.

– Отсюда агрессивность, – прошептала Кейт.

– Вот именно. – Эван опустил руку и горько улыбнулся. – Я больше не в силах притворяться. Меня одолевает жуткая тревога за будущее нашей семьи. Не за себя – за братьев и сестер. Грамерси всегда были слегка чудаковаты, но благодаря богатству нам прощали эксцентричность поведения.

– И это положение изменится.

Даже не будучи юристом, Кейт понимала дилемму, стоявшую перед Эваном. Если она выйдет за Торна, все состояние семьи утечет из рук Грамерси. У Эвана не окажется средств, чтобы защищать и поддерживать членов семьи. Они все станут ее иждивенцами или – если она выйдет замуж – иждивенцами Торна.

Вот это будет весьма неловкая ситуация.

– Если бы мне только знать о вас! – Он уставился в окно кареты. – У нас была и другая собственность по материнской линии. За границей по большей части: в Индии, в Вест-Индии. Потом Бент отправился туда проверить, как там обстоят дела, и вернулся назад… совершенно другим человеком. Я распродал все земли несколько лет назад, не желая больше иметь дел с плантациями и рабством. Земель и здесь, в Англии, было вполне достаточно – я так думал.