Конечно, она знала. Кроме как стать женой Сэмюэла, ничего другого Кейт не желала. Но еще нужно было найти какой-то способ помочь Грамерси. Это ее семья, и их нельзя бросать в трудную минуту.

Минерва склонилась над ней и с интересом принялась рассматривать ее кулон.

– Какая прелесть!

– Ты не знаешь, что это за камень? – оживилась Кейт. – Я раньше никогда такого не видела.

– Сейчас определим. – Приподняв цепочку, Минерва покрутила кулон перед очками и осторожно вернула на место. – Это так называемый «блю джон» – разновидность плавикового шпата. Довольно редкий, его добывают только в одном районе Дербишира.

Кейт зажала кулон в руке.

– Он принадлежал моей матери, а она родом из Дербишира. Должно быть, она носила его не снимая, чтобы всегда помнить о родном доме.

Тогда очень странно, что она оставила кулон в Амбервейле. Может, боялась потерять во время переезда?

Минерва похлопала ее по руке.

– Кейт, я думаю, тебе не стоит так сильно беспокоиться. У меня стойкое ощущение, что твои проблемы разрешатся сами собой и очень быстро.

– Надеюсь, ты права.

– Ну что ж. – Сюзанна поднялась. – Мы больше не можем себе позволить и дальше скрываться здесь. Давайте спустимся и отыщем наших мужчин. Как бы они там не набедокурили.

– Это ведь саммерфилдский бал. Тут может случиться все, что угодно, – согласилась Кейт. – Мне кажется, в здешней наливке содержится что-то такое, отчего мужчины становятся… неуправляемыми.

Терпение Торна постепенно истощалось.

Укрывшись в посвященной Египту библиотеке сэра Льюиса Финча, он расхаживал взад-вперед по небольшому прямоугольному ковру. Новые сапоги давили ноги, накрахмаленные манжеты натирали запястья, но самое большое мучение ему доставляла компания.

У мучения было имя – Колин Сандхерст, виконт Пейн. Как раз он сейчас и обращался к Торну:

– Позвольте дать вам маленький совет.

– Я сыт по горло вашими советами. Не надо.

– Вы просто не хотите признаться, что он вам нужен, – мягко возразил Пейн. – Я начну повествование, а вы просто послушайте.

Торн закатил глаза к потолку. Вот уже несколько дней он только и делал, что слушал Пейна. Посещение магазинов, встречи с адвокатами, лекции о… мужской активности – Торн понимал, что надолго его не хватит.

Запрокинув голову, Пейн опустошил свой бокал и поставил ногу в сапоге на покрытый египетскими иероглифами саркофаг.

– До встречи с Минервой у меня было много женщин.

Торн застонал. «Нет! Только не это!»

– Я проводил ночи как с герцогинями, так и с дочками арендаторов, и не важно, из какого материала были у них юбки – из шелка или домотканой холстины. Когда их разденешь…

Торн резко выпрямился.

– Если вы сейчас начнете распространяться о шелковых локонах и алебастровых грудях, мне придется вас ударить.

– Спокойнее, неженка вы эдакий. – Пейн всплеснул руками. – Я пытаюсь лишь сказать, что одежда может быть разной, но все женщины хотят одного и того же.

Торн сжимал кулаки, пока костяшки не побелели.

– Ну что с вами? Я ведь говорю о нежности и чуткости.

Сидевший в кресле за письменным столом Райклиф потер висок.

– Я думаю, что мой кузен пытался донести до нас следующее: она теперь леди Кэтрин Грамерси, а не мисс Тейлор, но это не значит, что внутри у нее что-то поменялось.

Торн снова принялся мерить шагами библиотеку. Вероятно, ни к чему было рассказывать им все. Ему нужна их помощь, но страшно не хотелось, чтобы они поняли, как он в них нуждается: ощущение собственной слабости было непривычным и очень ему не нравилось. Первое, о чем он подумал, это отыскать Кейт, подхватить на руки и унести куда-нибудь, где тепло и безопасно.

Но поступить так он не мог. В этом-то все дело. Теперь у нее имелась семья, и не просто семья, но и вполне определенное место среди английской знати.

Эта ее новая жизнь… Теперь она никогда не будет принадлежать ему целиком и полностью. Не важно, что Кэти пообещала бросить все и отправиться с ним в Америку. Торн понимал, что из этого ничего не получится. Она стала частью семьи. У дочери маркиза появятся обязательства и общественный долг. Как леди она всегда будет выше его. И в качестве постоянного напоминания ее имени на каждом письме, которое она получит или напишет сама, будет предшествовать титул.

Он ни с кем не желал делить, но был вынужден, если хотел стать частью ее новой жизни. Главное, Торн окончательно решил для себя, что никогда не даст ей повода стыдиться его. Никогда!