Поэтому сейчас он мерил шагами ковер в библиотеке, дожидаясь своего часа. Неженкой назвать его было трудно, но, в конце концов, ему пришлось втиснуть свое все в шрамах тело и превратившуюся в пепел душу в новый, с иголочки, сюртук.

– Поверить не могу, что ты обратился к моему кузену, – заметил Брам, внимательно разглядывая Торна.

«Я сам в это верю с трудом».

– Ведь если нужно, я всегда помогу – ты же знаешь. Только попроси.

– У вас и без меня дел хватает.

Пейн усмехнулся:

– А у меня всего-навсего был медовый месяц. Что еще делать, если не тщательно отмывать благородного дикаря, ходить с ним по магазинам и учить танцевать.

– Что? – Брам, ошарашенный, уставился на Торна. – И ты все это выдержал? Ты учился танцевать? У Колина?

– Ты так говоришь, словно я самый плохой танцор в мире, – возмутился Пейн. – К твоему сведению, для меня это стало кошмарным испытанием, но благодаря моей дорогой жене я справился. Женщины долгое время были для меня загадкой, сколько их ни изучай. Так как теперь я человек женатый – и счастливо, заметьте! – и посвятил себя единственной женщине, с моей стороны было бы проявлением эгоизма держать накопленные знания при себе.

– Не сомневаюсь, – захохотал Брам, потом повернулся к Торну: – Господи, если ты сумел выдержать целую неделю, значит, действительно любишь ее.

– Так и есть, Торн, – подвел итог Пейн. – Если хотите завоевать сердце дамы, вы должны быть готовы пойти на риск, причем реальный. И речь не идет об умении танцевать.

Торн стиснул зубы. Ради Кэти он пожертвовал родным домом, несколько лет жил под открытым небом, голодал в тюрьме и проливал кровь на войне.

– Я отдал за нее все, что мог отдать человек в моем положении.

Пейн хмыкнул.

– Это вы так думаете, они же хотят получить все до последнего. Вы можете вывернуть наизнанку свои карманы, лечь у их ног, но этого все равно будет мало, пока не подадите им на блюде свое еще трепещущее сердце.

Брам вздохнул.

– И опять я должен перевести слова кузена: просто скажи мисс Тейлор, что любишь ее. Это единственное, чего ждут все они.

Любовь! Все опять вернулось к этому слову. Не так уж трудно сказать Кэти, что он любит ее, но как сказать, чтобы они оба поверили в это… вот в чем сложность.

– Хотите, попрактикуемся еще, – предложил Пейн.

– Нет-нет, спасибо! – поспешил отказаться Торн.

– Смотрите, а то мне не трудно выступить в роли женщины – партнерши в танцах, например.

– Я сказал – нет! – едва не зарычал Торн.

Пейн расправил галстук и спокойно заметил:

– Вообще-то, я лишь пытаюсь помочь, так что могли бы вести себя и повежливее.

– Я не силен по части этикета.

– Совершенно верно. Но именно поэтому я здесь, не так ли? Именно поэтому вы обратились ко мне за помощью. Если вы собираетесь завоевать эту женщину – эту леди! – и сделать своей женой, то вам придется поднатужиться по части этикета. И чем скорее, тем лучше.

Торн жестом прервал его монолог, прислушиваясь к мелодии, звучавшей снизу, из зала.

– Это вальс, – подтвердил Пейн. – Ваш выход.

Брам хлопнул друга по плечу:

– Тогда вперед!

– Сильно ее не жмите, – посоветовал напоследок Пейн. – Это ваш единственный шанс добиться счастья, вы ведь понимаете. Единственный на всю оставшуюся жизнь.

Торн бросил на него мрачный взгляд и плечом толкнул дверь.

– Не помогайте.

Проходя коротким коридором к бальному залу, он почувствовал, что его замутило, но стоило увидеть ее в противоположном конце зала, как все его страхи улетучились, сменившись благоговением.

Торн не видел ее почти неделю.

А вот такой и вовсе не видел никогда.

Господи, как она хороша! Кейт стояла к нему в профиль, увлеченно что-то обсуждая с Минервой Хайвуд, нынешней леди Пейн. Он на секунду остановился, чтобы промочить горло, понаблюдать за ней и вспомнить, как нужно дышать.

Кейт была одета в голубой шелк – цвет бездонного океана и ясного неба над головой. Роскошная ткань выгодно подчеркивала белизну и гладкость плеч. В высокой прическе сверкали крохотные бриллианты. Руки до локтей были затянуты в атласные перчатки. Торн слышал ее звонкий смех, затмевавший мелодию, которую играл оркестр.

Кейт слишком хороша и элегантна для него, но он уже зашел слишком далеко и в любом случае должен просить ее руки.

Торн направился к ней, и толпа вокруг него пришла в движение. Оставаясь на месте, Кейт повернулась и, окинув зал рассеянным взглядом, ничем не показав, что они знакомы, вновь вернулась к разговору.

Он целенаправленно шел к ней, ни на что не отвлекаясь. Когда Торн был уже на полпути, ее глаза снова скользнули по нему. Сначала мимолетно. В следующий раз – прищурившись. Как будто она пыталась узнать его. Между бровями появилась сосредоточенная складка. Он прямо-таки слышал, как в ее голове прозвучало: «Кто этот разодетый громила, что так бесцеремонно меня разглядывает?»