Шрифт:
– Ну? – подтолкнул его Дидье, нетерпеливо пристукнув ногой по полу. – И что дальше?
– Затем она спросила, почему я так уверен, что люблю именно ее. Вам, наверное, знаком такой момент, когда женщина хочет, чтобы вы сказали ей всю правду до конца. И вы, я думаю, прекрасно понимаете, что этого ни в коем случае нельзя делать?
– Да, – подтвердили мы оба.
– Так вот, я сказал ей правду.
– Всю, без утайки? – спросил я.
– Я сказал ей, что люблю ее и в этом нет никакого сомнения, поскольку специально для того, чтобы убедиться в этом, я переспал с Еленой еще раз, когда она приходила ко мне за два часа до этого. И я не получил практически никакого удовольствия. Это подтверждало, что мне действительно нужна Ирина и что мне это не просто показалось из-за того, что я был тогда косой.
– Вот черт! – посочувствовал я.
– Merde [85] , – согласился Дидье.
– Она со всего размаха ударила меня по щеке, – сказал Олег.
– Мне тоже хочется ударить тебя со всего размаха, – отозвался Дидье. – Говорить женщине неприкрашенную правду – это позор.
– Ты сам вырыл себе могилу, Олег, – усмехнулся я. – И что, ни одна из них не простила тебя?
– Их отец нанял профессиональных негодяев, чтобы разделаться со мной. Мне пришлось срочно бежать.
85
Дерьмо (фр.).
– Да, это серьезно, – сказал я. – Сам виноват, нечего было связываться с коповскими дочерьми. – Я обратился к Дидье, который развалился в кресле, скрестив ноги и подперев рукой подбородок: – Что посоветуешь?
– Дидье нашел решение, – объявил он. – Ты, Олег, должен в течение двух недель носить под рубашкой две футболки, в каких любят ходить работяги. Все это время нельзя мыть голову шампунем, мыло нельзя употреблять, умываться только чистой водой. Никаких одеколонов, дезодорантов и тому подобного. Не обнимайся с людьми, употребляющими пахучие средства. Не стирай рубашку и футболки.
– Зачем это все? – спросил Олег.
– А затем, что после этого ты отправишь по одной футболке каждой из двойняшек, приписав всего два слова: «„Леопольд”, Бомбей».
– И что потом?
– Потом ты раздашь фотографии Ирины официантам в «Леопольде» и предложишь вознаграждение тому, кто узнает ее и сообщит об этом тебе.
– Думаешь, она приедет? С какой стати?
Он улыбался с таким же мечтательным выражением, какое было на лицах учеников Идриса, слушавших его на горе.
– Запах, – улыбнулся в ответ Дидье. – Если она предназначена тебе, то сила твоего запаха притянет ее к тебе, заставит отправиться в феромонное паломничество. Но это только в том случае, если вы действительно созданы друг для друга.
– Вау, Дидье! – воскликнул Олег, потирая руки. – Надо приступить к этому не откладывая.
Он вскочил, вытащил из шкафа мою футболку и натянул ее поверх моей футболки, которая уже была на нем.
– А почему надо раздавать фотографии Ирины, а не Елены или не обеих сестер? – спросил я Дидье.
– Ну ты что, прослушал самое главное? – нахмурился Дидье. – Все дело в сексе. Ирина – та же Елена, только ее ничто не сдерживает.
– Точно, ты правильно понял, – сказал Олег, разглаживая на себе футболку.
– Разумеется, – отозвался Дидье, принюхиваясь к Олегу, чтобы убедиться, что он не источает никаких посторонних запахов. – Твой секс с Ириной был уникальным, и этим все сказано. – Он встал и расправил рукава. – Ну вот, я сделал все, что мог. Побольше двигайся, Олег, – посоветовал он, стоя в дверях. – Залезай с опасностью для жизни на какую-нибудь верхотуру, прыгай оттуда, дразни полицейских, дерись с задирами, а главное, флиртуй с женщинами, но не ложись с ними в постель, пока не отошлешь футболки. Она должна почувствовать запах тигра, волка и обезьяны, запах мужчины, изголодавшегося по сексу, и запах женщин, желавших тебя. Bonne chance [86] .
86
Успеха! (фр.)
Он выплыл, картинно обмотавшись серо-голубым шарфом.
– Вау! – произнес Олег.
– Ты не забыл, что я просил тебя не употреблять слишком часто слово на букву «р»?
– Ну да, помню… – пробормотал он.
– Я прибавляю к списку слово «вау».
– А что, есть целый список?
– Теперь есть.
– Блин, целый список того, что нельзя говорить, – усмехнулся он. – Так я скоро и по Москве заскучаю, хоть ее не люблю.
Он был прав. Список навязывал ему вещи, которые не стоит вспоминать.
– А впрочем, к чертям, Олег. Говори все, что хочешь.
– Ты это серьезно?
– Да.
– Вау, я опять русский.
– Знаешь что? – сказал я. – Ты ведь хотел погонять на моем байке, да?
– Можно?
– Ни в коем случае. Но внизу недалеко от моего байка стоит старый драндулет. Он принадлежал одному официанту из «Каяни», который совсем не ухаживал за ним. Поэтому я купил у него этот байк и последние две недели приводил его в порядок.
– Кruto, – обронил Олег по-русски, влезая в свои туфли.