– Меня зовут Чару, – сказала одна из Дивушек.

– А меня Пари, – сказала другая.

Олег отвесил галантный поклон с сиденья мотоцикла.

– Забирайтесь к нам, – предложила Чару.

– В самом деле, – прибавила Пари.

Дверца лимузина сама собой медленно раскрылась, словно подчиняясь их желанию.

– Превосходная идея, – сказал Олег, посмотрев на меня с надеждой.

– Прекрасно! – сказала Дива. – Решено. Я поеду в трущобы на мотоцикле Лина, а Олег поедет с девушками.

– Минутку, – сказал я. – Это не так просто.

– Все в порядке, Лин, – сказала Дива. – Я с трех лет ездила на бензобаке мотоцикла с одним из наших слуг.

– Но ты забыла о мотоцикле, на котором он сидит.

Олег посмотрел на хорошеньких девушек в лимузине и на их короткие платьица, не доходившие даже до края сидений. Затем он посмотрел на меня.

– Мотоцикл нельзя бросать без присмотра, Олег.

– Но Дидье советовал… – пробормотал он мне как мужчина мужчине. – Ну, ты понимаешь. Насчет пропахших футболок. Я бы сегодня же и начал… Как ты думаешь?

Он оглянулся на лимузин. Девушки были, без сомнения, хороши и проявляли недвусмысленный интерес к Олегу.

– Оставь байк на дорожке рядом с этими воротами, – сказал я, – и дай сторожу сотню рупий, чтобы присмотрел за ним, пока я не заберу.

– Отлично! – обрадовался Олег, поставил мотоцикл на упор рядом с воротами и пресек протесты сторожа приличной суммой денег.

Затем он кинул мне ключи, совершил пробежку к лимузину и, нырнув внутрь, захлопнул дверцу.

Дива улыбалась, стоя рядом с моим мотоциклом. Ночная тьма ящерицей заползала у нас под ногами на пешеходную дорожку. Некоторые прохожие узнавали Диву. Некоторые останавливались.

– Чему ты улыбаешься? – спросил я.

– Я улыбаюсь, потому что ты даже не представляешь, какой ты хороший человек.

Я нахмурился. Все люди вокруг, и друзья и враги, менялись слишком быстро, и у меня было ощущение как у человека, который во время атаки последним осознает, что происходит.

– Чару и Пари свободные и многогранные девушки, – сказала она.

– При чем тут…

– Тебя они тоже считают интересным человеком. Я не стала их разубеждать.

– Что-что?

– Я только говорю, что они считают тебя интересным человеком.

– Все люди интересны.

– Ты ведь любишь Карлу по-настоящему, да? – спросила она, опять улыбнувшись. И ничего тигриного.

– Зачем мы едем в трущобы, Дива?

– Там будет женский праздник. Я приглашена в качестве почетного гостя. Надеюсь, ты не откажешься быть моим сопровождающим. Наверняка тебе не делали лучшего предложения за последние двадцать минут.

Наступила моя очередь улыбнуться. Может быть, она действительно изменилась. Иногда это случается с людьми.

– Ты говоришь, что будешь почетной гостьей?

– Поехали, Сиско [87] , – улыбнулась она, оседлав мотоцикл позади меня.

Мы оставили мотоцикл на улице и направились вглубь трущоб по улочкам, украшенным цветами. Между хижинами висели длинные пышные гирлянды. Эли, племянник Джонни Сигара, вел нас, освещая дорогу фонарем на погруженных в темноту участках. Около каждого живописного букета он останавливался и поднимал фонарь повыше, чтобы могли полюбоваться цветами.

На нем была лучшая, праздничная одежда. Да и все, кто нам встречался, были одеты так же.

Эли привел нас на большую площадку, где жители трущоб собирались в дни свадеб и праздников. Около небольшой сцены широким полукругом были расставлены пластмассовые стулья. Площадка постепенно заполнялась народом.

Женщины в разноцветных одеждах превращали это пространство в сад, сверкавший при свете факелов яркими красками. Они вплели в волосы красный жасмин; их разговоры и смех были щебетанием птиц на закате.

Прибыли Чару и Пари с Олегом. Затем в толпе появилась Кавита, а за ней шли Навин и Карла.

Карла.

Она увидела меня и улыбнулась. С тобой что-то случается внутри, когда женщина, которую ты любишь, улыбается тебе. Тебя пронзает целый дождь стрел, придающих тебе храбрость.

Стали требовать, чтобы Дива произнесла речь. Она вышла на открытое место, где все могли видеть ее невысокую фигуру, и обратилась к собравшимся с кратким словом.

– Я хочу сказать вам большое, огромное спасибо, – сказала она на хинди. – Вы спасли мне жизнь, и я знаю: нет ничего, что мы не могли бы сделать вместе. Вы стали для меня близкими людьми. Я поддержу программу переселения жителей трущоб в хорошие, удобные дома по всему городу. Я рассматриваю это как свою обязанность и использую для этого все средства, какие имею.