– Что?

– Не дергайся. Ты создал пробку посреди улицы.

Автомобили притормаживали и объезжали нас. А полицейский участок Колабы находился совсем недалеко.

– Лин, это очень серьезно! Пожалуйста, поезжай в «Леопольд». Я тоже сейчас приду туда.

Он кинулся в сторону «Леопольда», не обращая внимания на машины. Мне пришлось нарушить правила, перестраиваясь, чтобы припарковаться.

Когда я вошел, Винсон приставал к Свити по поводу свободного столика. На столике Дидье стояла табличка «Занято». Я вручил табличку Свити и сел. Винсон сел рядом со мной.

Вид у него был неважный. Пышущее здоровьем лицо любителя серфинга осунулось и потеряло свое обычное оптимистическое выражение, под глазами залегли темные круги.

– Пива, пожалуй, – сказал я Свити.

– Вы думаете, что вы единственные посетители, кого я должен обслужить? – спросил Свити самого себя, направляясь на кухню.

– Будем говорить до пива или после? – спросил я.

Для меня в этом вопросе был особый смысл. Мне приходилось выслушивать одного и того же человека как до, так и после, и всегда это было повторение той же истории, рассказанной двумя разными умалишенными.

– Она типа исчезла, – сказал он.

– Итак, до пива. Ты говоришь о Ранвей?

– Ну да.

– Как это произошло?

– Один момент она здесь, а в следующий ее уже нет. Я искал повсюду. Я не знаю, что делать. Я думал, может, она связалась с тобой.

– Я не видел ее, – ответил я, – и не знаю, где она. Когда это случилось?

– Три дня назад. Я искал везде, но…

– Три дня? Какого черта ты не пришел ко мне раньше?

– Я пытался найти ее, спрашивал всех. Ты моя последняя надежда.

Последняя надежда. Последний человек, который может помочь. Я к такому не привык. Если кому-то требовалась помощь, я всегда был одним из первых, к кому обращались.

Прибыло пиво. Винсон быстро опростал свой стакан, но толку от этого было мало.

– О боже! Где она может быть? – стенал он.

– Слушай, Винсон, можно попросить Навина подключиться. Искать пропавшую любовь – это как раз по его части.

– Ты можешь ему позвонить?

– Я не пользуюсь телефоном, но могу отвезти тебя к Навину, если хочешь.

– Пожалуйста, сделай что-нибудь, – попросил он. – Я ужасно беспокоюсь.

Мы встали, я – так и не притронувшись к пиву. Я оставил чаевые для Свити, впрочем не слишком щедрые.

– Чтоб тебе, Шантарам, – сказал он, возвращая табличку «Занято» на стол. – Ты не знаешь, кто будет пить это твое пиво?

Я доставил утратившего любовь Винсона в агентство «Утраченная любовь» по соседству с моим номером и оставил на попечение Навина.

Наши отношения с Навином стали в последнее время прохладными. Было ясно, что он обижен на меня, но я не мог понять за что. Я привез к нему Винсона, потому что доверял ему, и надеялся, что он оценит это.

Когда я уходил, он улыбнулся мне вежливой формальной улыбкой и обратил к Винсону озабоченное лицо с заготовленными серьезными вопросами.

Я съел банку консервированной фасоли, запил ее пинтой молока и для лучшего усвоения этих продуктов из неприкосновенного запаса принял полстакана рома.

Оставив дверь открытой, я уселся в свое любимое кресло. Это было капитанское кресло с изогнутой спинкой, обитое выцветшей темно-синей кожей. Оно принадлежало управляющему гостиницей.

Джасвант Сингх унаследовал его от предыдущего управляющего, унаследовавшего его от кого-то, кто явно знал толк в креслах для писателей. Я купил его у Джасванта, а ему поставил взамен новое шикарное офисное кресло.

Джасвант сразу влюбился в него и развесил вокруг разноцветные лампочки. Я же поставил свое старое кресло в угол, откуда было хорошо видно балкон, а также стол управляющего и лестницу, ведущую к нему. В этом кресле я написал некоторые из своих лучших произведений.

Я писал одно из своих лучших произведений, когда в дверь постучал Навин.

– У тебя есть минутка? – спросил он.

Навин был умен, храбр, добр, честен и предан своим друзьям. Такого человека хочется иметь в качестве сына или брата. Но в данный момент я работал.

– Одна?

– Ну, две-три.

– Две-три, конечно, есть. Заходи, садись.

Он сел на тахту и осмотрелся. Смотреть было, в общем, не на что.

– Ты всегда держишь дверь открытой?

– Когда не сплю.

– Здесь… – начал он, подыскивая слова, чтобы описать комнату, где все было подготовлено к срочному бегству. – Здесь похоже на лагерь для новобранцев, если понимаешь, о чем я. Я думал, что комната станет уютнее после того, как ты поживешь в ней, но… она не стала.

– Карла называет ее Люксом беглеца.