рассердился.

В общем, пока я раздумывала над различными вариантами, способными помочь мне зас-

тавить непрошеную гостью раскрыть карты и выложить как на духу, кто есть Парфен (и оста-

навливало меня только то, что основным вариантом после очередного перебора неизменно

оказывалось воздействие с помощью силы, а я не была уверена в своей победе, потому что не

знала границы физических возможностей кисейки, и поэтому медлила), вернулись Белок с

Желтком и Синем. Стали болтать с ней на свом языке, а я тем временем удалилась за очеред-

ной порцией напитка, вс равно о чм речь, непонятно. Когда я вышла из палатки с полным

стаканом, кисейка взглянула на мою руку и улыбнулась ещ шире. Она уже не сидела, а сто-

яла, скручивая свои драгоценные бумажки, а ряды кисейцев пополнились Алоем, Пеплом и

Фиолетом.

– Разрешите откланяться, - перешла кисейка на однрку и слегка присела, наклонив го-

лову. Потом подошла ко мне и, смотря мимо моего лица, мило улыбнулась.

– Они бы не осмелились привезти настоящую кисейку в лагерь. Это было бы позором, -

промурлыкала девица. – Но это, конечно, не касается тебя, А-й-я.

Легко подбежав к своей машине и вскочив на подножку, кисейка нырнула в кабину и

унеслась в лес, а кисейцы всей своей дружной компанией развернулись и снова уставились на

меня. Я уселась в походное кресло, привычно сложив ноги на пуфик и вздохнула. Прямо как в

старые добрые времена, вернее, как в старых добрых несбыточных мечтах – вс мужское вни-

мание – и мне одной.

Это так раздражает, оказывается.

– Айя, - Пепел подошел и грубо вырвал стакан из моей руки. – Не стоит пить напиток

слишком часто. Можно привыкнуть. Ты же не хочешь прослыть наркоманкой?

И они всей кучей в сопровождении моего стакана отправились в палатку, оставив меня в

одиночестве глупо хлопать глазами.

То есть привыкнуть? Так и знала, что это небывалое для меня умиротворение и покой ис-

кусственные! Чрт бы их всех побрал!

Впрочем, лень ругаться. Я прикрыла глаза, любуясь лесом. Как же ж красиво вс-таки!

И ещ - это не Зеленец. Такими темпами, глядишь, через неделю я уже буду знать, кто из

них Парфен.

Глава 5. Под дождём

Спальню мне оборудовали в штабе, разместив у стены за столом высокий надувной ле-

жак, а после выдав во временное пользование длинную плоскую подушку и невесомое тмное

одеяло. Кисейцы же собрались ночевать под открытым небом в спальных мешках, предус-

мотрительно вынесли из кухни несколько бутылок воды, оставили мне бледный голубой свет

вдоль противоположной стены и пожелали спокойной ночи.

Выяснить, куда они девают обувь перед сном, не удалось – но не могли же они, ночуя за

пределами палатки, ставить обувь в палатке? Хе-хе.

Заснула я, в принципе, легко – кисейцы болтали где-то вдалеке, но не настолько громко,

чтобы мешать.

Всегда, сколько себя помню, самым большим моим страхом была именно ночь. В детстве,

конечно, мне мерещились монстры, которые сидят под кроватью, плавают в унитазе и только

и ждут, чтобы ухватить меня за высунутую из-под одеяла пятку. Став взрослой, я перестала

бояться монстров, но восприятие ночи, как чего-то такого настораживающего, заворажива-

ющегося и, в отличие от всего, политого дневным светом, не поддающегося научным законам,

осталось. Ночью все видится по-другому, иначе. По крайней мере, мне.

Этой ночью я проснулась задолго до рассвета и не смогла вспомнить, что мне только что

снилось. Но щеки были мокрыми, глаза горячими, а подушка влажной, потому что я плакала.

Почему? Что вызвало слзы? Не знаю, ни малейшего понятия. Наверное, мысли о доме?

Я ещ раз всхлипнула и вытерла рукой щеку. Столько слз – и непонятно, отчего. Удивля-

ла навалившаяся странная растерянность – что-то же заставило меня плакать, но ночь уже

скрыла причину и остатся только гадать. Как будто вс это происходило вовсе не со мной.

За спиной раздался шорох. Мгновенно забыв про жалость к себе, несчастной, я подско-

чила и обернулась.

Он отступал в коридор, пятясь спиной назад. Будь дело днм, я бы его узнала, но сейчас,