О чем тогда говорить? Вс кончено!

– Нет, не конечно! – в запале крикнула я.

– А я говорю, ничего не будет!

– Это не только тебе решать!

– И слушать не хочу!

Парфен резким движением подтянул лямки рюкзака и начал разворачиваться ко мне спи-

ной.

Ах, так! Даже говорить не хочет?

Я запыхтела, пытаясь не броситься на него с кулаками, а тем более не броситься с объяти-

ями и поцелуями, или не открыть рот, потому что тогда можно сказать много лишнего, но

большая порция кислорода вдруг так необычно на меня подействовала, что вс остальное мо-

ментально отошло на второй план. И этот жар, который громко трещит и охватывает плотным

кольцом тело… И головокружение.

Ноги подкосились, и я рухнула в траву. Конечно же… нашли время, предатели.

Глаза сами собой закрылись, и теперь я слышала только сво слабеющее дыхание. Вскоре

и оно растворилось в пустоте.

…Очнулась я тоже сама. Уже начинало темнеть, надо мной плотным навесом сомкнулись

осточертевшие листья, а рядом сидел Парфен, который внимательно изучал экран, транслиру-

емый круглым блестящим шаром. Значит, он вызвал Чипка. Под головой, кстати, чувство-

валось что-то мягкое, да и лежала я ровно. Судя по всему, мне здорово повезло, что Парфен

меня не бросил. Вернулся, поди, из чистого любопытства, проверить, почему я не выкрикиваю

ему вслед оскорблений и проклятий, а тут такая неожиданность – потому что лишилась

чувств. Небось, ещ думал, что я притворяюсь!

Парфен мимоходом оглянулся на меня и увидел, что я очнулась. Тут же отодвинул экран

и наклонился ближе.

– Айка, ты делала прививки?

– Что? – голос не слушался.

– Ты потеряла сознание. Чипок произвл проверку, и утверждает, что это обычная ал-

лергическая реакция на местные раздражители. Ты делала иммунопрививки?

Прививки? Что-то такое припоминаю.

– Мне делали их в центре адаптации.

– И вс? Те прививки рассчитаны только на планету адаптантов! А тут другой мир! – по-

высил он голос. – Чрт!

Горло перехватило. И еще по лбу ползли мокрые капли, одежда казалась влажной, раздра-

жающей, а хуже всего было то, что не хотелось шевелиться и даже дышать. Жар никуда не

делся, как и головокружение. Но теперь я не могла даже стоять.

– Я умру.

– Нет, ты не умрешь.

Он насупился, отвернулся и щелкнул по Чипку - открылась воронка. Потом запустил руку

в свой рюкзак и вытащил горсть росинок. Ссыпал в отверстие и полез за следующими. Стал

добавлять по одной, пока не загорелась зеленый индикатор. Отверстие закрылось, и Чипок

быстро взлетел, ввинчиваясь в листву перпендикулярно вверх и исчезая. И вот от него остался

только препротивный звук.

– Он привезт тебе вакцину, - объяснил Парфен. – Потерпи.

Потерпи? Легко говорить тому, кто не покрыт липким отвратительным потом и чьи мыш-

цы не превратились в кисель.

Мне стало себя невыносимо жалко.

– Я умру, - пробормотала я и хлюпнула носом. Не специально, само собой вышло.

– Нет, - спокойно ответил он, поворачиваясь ко мне и удобно устраиваясь на рюкзаке, ко-

торый использовал в качестве сидения.

– Не спорь! Я как умирающая должна сказать сво последнее слово, а ты должен слушать

и кивать. И ещ должен мне вс простить. Не спорь!

Парфен поскрипел зубами, но резко кивнул.

– Прости меня за то, что я тебя обидела. Я не хотела.

Он молчал, только сложил руки на груди. Отгораживается. От умирающего человека от-

гораживается - как некрасиво!

Ну что за упрямство такое – и так не вовремя!

– Я умираю, между прочим, – сочла необходимым я напомнить.

– С чего ты взяла?

– У меня останавливается… дыхание останавливается. И я чувствую, как горит моя кровь.

Попробуй только поспорить. Откуда тебе знать, как умирают земляне?

Он посопел.

– Правда, неоткуда, - вынуждено согласился, в конце концов.

– Вот! Посмотри на меня… Вот так, прямо в глаза. Я серьзно, Парфен, ты должен меня

простить.