нечно же, я больше ничего не нашла, потому что не особо искала, больше времени уходило на

то, чтобы смотреть под ноги и перед носом – чтобы по лицу не хлестали ветки. А в свободные

от этих архиважных занятий минуты я смотрела на него.

– Я знаю.

– Я не буду с тобой делиться, - веско сообщил Парфен.

– Я не рассчитываю на тво великодушие, не волнуйся, – я даже обиделась. Нет, обижать-

ся никак нельзя, особенно на фоне того, что я хочу показать ему какая я замечательная во всех

отношениях девушка – простая в общении, веселая и надежная. Но такие намеки… Да я всю

жизнь сама за себя плачу, потому что терпеть не могу намков на компенсацию. Нет, я сог-

ласна, что когда ты позволяешь оплатить за себя дорогой ужин в ресторане, какой-то смысл в

ожиданиях мужчин есть – они хотят возмещения убытков и трудно их за это винить. Но встре-

чаются и такие индивиды, которые считают тебя обязанной даже после того, как угостят ста-

канчиком кофе из ИКЕИ. – Покажешь мне земли, где меньше растительности?

– Да, мы скоро там будем.

Тем временем прямо ко мне из кустов припрыгало существо, напоминающее большую

белку, разве что вместо меха покрытое желтоватой чешуей. В зубах зверька торчал огромный

предмет, напоминающий земной грецкий орех.

Что-то прочирикав, существо, извиваясь всем телом, проскочило прямо через мои ноги и

запрыгнуло на лиану, повисев секунду, покачивая облезлым хвостом, молнией скользнуло

вверх и исчезло в кроне дерева.

– Это кто? – озадачилась я.

– Это? – Парфен проследил путь зверька, вернее, понаблюдал за качающимися листьями,

которые зверя скрыли. – Местная травоядная белка. Очень любопытная, людей почти не боит-

ся. Строит такие гнезда интересные, в форме шара, и набивает всякими мелкими предметами,

которые только может найти. Барахольщица, одним словом.

– Какие гнезда? Как шар?

– А вот, видишь? – он показал куда-то в крошечный просвет между листьями. – Во-он там

темно-серый шар? Они лепят его из пережеванной зелени.

И правда – в вышине болтался на ветру довольно большой и на вид массивный шар.

– Ничего себе! Так ты говоришь, их там много? А если на голову свалятся?

– Не свалятся, они очень крепко держатся. Разве что в сильный ветер может оторвать, но в

этих местах, насколько помню, ураганов не бывает. В этих зверьках вообще ничего опасного.

– Хорошо. Зато на вид какие забавные!

– Да. Так что ты собираешься делать, когда закончится вода и еда, а росы на обмен у тебя

нет? – сменил он тему на более животрепещущую. – Воду еще можно найти в источниках, ес-

ли не боишься отравиться. А вот еду… разве что ловлей белок на стоянках заниматься, но тог-

да нужно их потрошить и жарить на огне. Не каждая захочет и, главное, сможет это сделать…

Хм, звучит… Ловля белок!

– Не буду я ловить белок.

– А что будешь делать?

– Уйду от тебя подальше и тихо умру в одиночестве.

Он долго и задумчиво смотрел на меня.

– Правда, уйдешь?

– Конечно. Кому охота умирать в обществе кисейца, который всем своим видом пытается

причинить вам как можно больше мук совести?

Ого, голосок уже ядовит. Нельзя, я же показываю свои положительные стороны. А хочет-

ся-то зато как! Я отвернулась и уставилась на стену зелени.

Он прав, конечно же. Мне нужно оторваться от него и идти дальше одной. С ним у меня

нет шансов, причм ни на что. Потому что я пытаюсь и выиграть игру, и завоевать его сердце.

А за двумя зайцами погонишься, как говорили наши многомудрые предки – ни одного не пой-

маешь.

Тем более, похоже, не очень-то у меня выходит план демонстрировать ему свои положи-

тельные стороны, на рожон вс больше лезут отрицательные.

Как же заставить его в меня влюбиться? Разве можно вообще кого-то заставить любить?

Понятно, как соблазнить мужчину физически, не думаю, что очень сложно. Но что, если мне

нужно гораздо большее? Что тогда делать?

Надо просто... просто не думать, а уходить.

Мимо промелькнула другая белка, которая тащила насекомое с блестящей спинкой, по-