хожее на огромного навозного жука (он же божественный скарабей).

Чирик – и тощий хвост мелькнул где-то высоко.

Вот и крышка жучку.

При очередном глотке горло перехватило, вода попала в нос, я фыркнула и раскашлялась.

Парфен удивленно косился на меня, но молчал.

– Слушай, а как достать это гнездо?

Он удивился ещ больше.

– Какое?

– Да это вот беличье гнездо? Как его сбить на землю? Только… а как узнать, что там нет

детенышей?

– Чего там знать? Они не выводят в гнезде детенышей. Они рожают их и оставляют на

скалах, где солнце и много жуков. А тут они просто живут – каждый в свом доме. Чем боль-

ше шар и чем плотнее забит – тем выше статус зверюшки. Тем больше самок он сможет прив-

лечь в следующий сезон спаривания.

Парфен вдруг задумался.

– А что… интересная мысль.

– Да нет же, - отмахнулась я. – Если детенышей точно нет, то и проблем нет! Надо просто

взять – и сбить гнездо на землю камнем.

– Да? – Парфен развалился на травке, наклонив голову вперед и сложив руки на груди. –

Просто взять и сбить? Ну, давай, начинай.

– А ты мне не поможешь? – возмутилась я.

– Зачем?

И, правда, что тут ответить. Если стану настаивать – создам впечатление, будто рассчи-

тываю на его помощь. Рассчитываю на его общество и так далее, накрутить можно до беско-

нечности. И я, конечно же, рассчитываю, но объявлять вслух ему пока этого не собираюсь.

И вообще, ну я покажу сейчас, что тоже не лыком шита! Пусть полюбуется моей исконно

русской смекалкой!

Хотя, на всякий случай (вдруг я ошибаюсь) пока про причину необходимости сбивать

гнезда я помолчу. Не хватало ещ опозориться в случае неудачи.

Итак, принявшись за дело, минут через пять я вернулась на полянку с полными карма-

нами камешков, обычных серых голышей и практически черных, как уголь, но тоже гладких и

твердых камней другого вида, мне неизвестного.

В общем-то я плохо представляю себе, как швыряться камнями, я же вс-таки барышня и

в детстве больше предпочитала наряжать кукол, но насколько помню, ничего сложного в этом

деле нет.

Выбрав камень побольше, я выискала среди листвы гнездо, прицелилась и запустила в не-

го свой меткий снаряд.

Камень не пролетел и половины, а Парфен за спиной тут же издал звук, напоминающий

хрюканье. Прям как будто готовился! Ну, я бы сейчас сказала! Но… не могу, я же демонстри-

рую только лучшие свои качества. Поэтому, крепко сжав зубы, я достала второй камень.

И он тоже не долетел! Остальные я швыряла в приступе ярости – и о чудо!
– один раз да-

же попала. Раздался глухой громкий стук, гнездо закачалось, но осталось висеть на ветке.

А камни закончились.

Я села на землю прямо там, где стояла, стараясь не показывать обиды, что, кстати, совсем

непросто, когда за твоей спиной сдавлено хохочут, не особо-то и стараясь скрыть насмешку.

– Ну ладно, - сказал Парфен через время, когда успокоился. – Давай достану. Тебе какое?

– Правда, достанешь?

Я так обрадовалась, что даже чуть не запрыгала на месте.

– Правда?

Парфен снова молча смотрел, как будто не совсем понимал, что видит, или как будто че-

го-то ждал. Так странно. Знать бы, чего он ждт?

Потом очнулся.

– Конечно, я же сказал, достану. Выбирай.

Так, какие я там наметила?

– Вон то, большое такое, видишь? Ветка отвисает, значит, тяжлое. Собьешь?

– Зачем? Так достану.

– Так?

А он уже высоко на дереве, подпрыгивает так резко, что ветки ходят ходуном и трясутся.

На голову тут же сыпется древесный сор.

Я даже дыхание задержала, хотя уже не раз видела, как он двигается вверх. Так же прос-

то, как я бегаю по прямой.

Нет, на это можно любоваться часами. Примерно такое же ощущение возникает, когда

смотришь на трансляцию олимпийских игр, на каких-нибудь гимнастов или пловцов. И

страшно становится, как представишь себе, сколько и КАК нужно заниматься, чтобы отточить

подобные движения до автоматизма. Да если я так изогнусь, у меня сразу все суставы по-

вышибает и назад я уже не согнусь. И хотя кисейцы не совсем люди, но вряд ли сильно отли-