— Господа офицеры! Чрезвычайные обстоятельства заставляют особенно серьезно отнестись к нашему долгу. Каждый из вас обязан безотлучно находиться в своей части, предупредить солдат, что дьявольское ухищрение повстанцев придумано только для того, чтобы ослабить нашу мощь, что всех дезертиров повстанцы расстреливают в окрестностях базы.

Я надеюсь, вы найдете убедительные слова. В дальнейшем все приказы будут передаваться в зашифрованном виде. Получите свои коды у начальника штаба. Я еще свяжусь с командованием. Предупреждаю, что весь этот трюк с так называемым «психогенезом» — чистое мошенничество.

Командование консультировалось с крупнейшими учеными, и они ответили отрицательно на вопрос о возможности такого явления. Вот их акт! — Он передал еще одну радиограмму начальнику штаба, и тот внятно, но как-то не очень убедительно прочитал, что виднейшие биологи страны ответили на вопрос о возможности воздействия психогенеза на человека категорическим и единогласным отрицанием.

Генерал снова скрылся в своем убежище, а начальник штаба и его офицеры принялись раздавать заготовленные заранее коды. Стеннис и Мортон получили кодовые книжки и вышли.

Стеннис приказал Мортону спать, а сам пошел к солдатам. Вот всегда получается так. Если наваливается тяжелая работа, Стеннис берет ее на себя. Раньше Мортон сердился, протестовал, даже ссорился. Но сегодня он был доволен. Он принял двойную дозу снотворного и заснул.

Он проснулся около полудня. Солнце пробивалось в щели жалюзи и лежало на полу, словно лестница в безвестность. Губы не выворачивало, рот не саднило от боли, но, может, все это лишь потому, что он уже привык, а на самом деле у него не лицо, а негритянская маска? Он осторожно ощупал губы — как будто все в порядке.

Где же Стеннис? И как прошла его беседа с солдатами? Впрочем, почему «как»? Все беседы всегда проходят одинаково. Солдаты выслушивают излияния офицеров так же мрачно, как и приказы, — не возражают, не пытаются просить разъяснении, как будто им все давным-давно ясно и знают они куда больше, чем поучающие их. Так же, наверно, кончилась и эта болтология…

Он прислушался: за стенами каморки было тихо. И вдруг вскочил на ноги.

А что, если…

Но что «если»? Ты же не думаешь, что Стеннис мог оставить тебя, если он?..

Он распахнул дверь. Казарма была пуста.

Ступая почему-то на цыпочках, как можно бесшумнее, он обошел все помещения, заглянул в комнату сержантов, в оружейную мастерскую, в склад. Все двери были настежь, вещи лежали на своих местах, не было только оружия. Так же на цыпочках он вернулся к сигнальному пульту и только тут увидел придавленный пепельницей листок бумаги.

До сих пор самым жестоким в военной службе для Мортона было полное отсутствие одиночества. Даже у себя в комнате он не мог почувствовать себя одиноким. Контрольные аппараты вызова, необходимость нажимом кнопки докладывать начальству, что ты явился к себе на отдых, да еще всякие следящие и подслушивающие аппараты, о которых бывалые офицеры рассказывали новичкам, возможно, ради шутки, а может, и всерьез, — все это не оставляет даже лазейки, чтобы почувствовать себя человеком. А сейчас ему больше всего хотелось оказаться на людях…

В окопах полного профиля, защищавших теперь ворота базы изнутри, торчали металлические каски и пробковые шлемы. Перед окопами высились металлические надолбы, впаянные в бетон. Очень может быть, что перед надолбами уже заложены и мины. Недаром же выскочивший навстречу Нортону Вайс бежит какими-то зигзагами. Коротконогий, словно бы квадратный сержант машет флажком, чтобы Мортон остановился.

— Лейтенант Стеннис приказал провести вас к нему, сэр! — доложил Вайс и пошел впереди. Да, он шел зигзагами, как ходят лисы.

— Здорово окопались! — насмешливо сказал Мортон, спрыгивая в окоп.

— Да, сэр! Отбили две атаки, и ни одного раненого, — флегматично ответил Вайс.

— Что?!

Мортон оглянулся, и ему стало не по себе. Бетонная площадка перед казармой номер один была изрыта минами. Такие-то воронки Мортон знал хорошо.

— Эти сумасшедшие связисты ринулись на нас без предупреждения! — спокойно сказал Вайс. — Лейтенант доложил командующему, и тот приказал поставить заградительный огонь. Теперь они обожглись и дуют на лапки. А Сидди О'Конноли решил прорваться на броневике. Ну, пришлось поджечь. А то он бы нас тут передавил!

Влево от казармы номер один, у защитной стены базы, чернел сгоревший броневик. Он был даже не черный, а какой-то сизый. Видно, угодили напалмовой миной.

— Конноли жив?

— Уполз. На сигналы не отвечает.

Перед дверью командного пункта Вайс оставил его, и Мортон, пригнувшись, шагнул за бронированную дверь.

Стеннис сидел за столом, опустив голову на руки, и как будто спал.

Горела только одна настольная лампа, отодвинутая в угол. Мортон тихо позвал:

— Бобби!