– По поводу чего такие улыбки? – Генри наклонился к ней и поцеловал в ключицу.

Она во все глаза смотрела на его загорелые широкие плечи и грудь, немного длинноватые волосы, клинтиствудские морщинки вокруг внимательных карих глаз. Генри был так красив, так сексуален, настолько воплощал все, о чем она когда-либо мечтала. И вот он перед ней, реальнее не бывает.

– Просто до сих пор не верю, что я здесь. Что мы здесь. Как может что-то настолько невероятно правильное, совершенное и умиротворяющее давать ощущение такого… волшебства?

– Прекрасно тебя понимаю.

Прошлым вечером они ушли с причала и, как безумные, целовались в гостиной Генри. Потом он за руку повел Джун в спальню, где они показали, как именно друг к другу относятся, преодолев годы сдерживаемой страсти. Генри проводил ее домой в предрассветные часы, чтобы она оказалась в гостинице до пробуждения Чарли. Джун понравилось, как Изабел и Кэт засыпали ее радостными вопросами, едва она, стараясь не шуметь, вошла в спальню в пять утра. Да, быть с Генри – это все, о чем она мечтала. И даже больше.

Этим уже утром Джун вышла на работу, передвигаясь по магазину как во сне, пока Бин не заметила:

– У тебя явно счастливые перемены.

Джун засмеялась. У нее действительно счастливые перемены. Отношения с Генри наполняли ее новизной, полной робкой, застенчивой начинающей сладости и ощущением давности и надежности, словно Джун не один год лежала вот так рядом с ним обнаженная. Проводя утро за оформлением стойки «Читать обязательно», составляя полку «Если это вам понравилось, вы полюбите и это» и набрасывая план работы детского книжного клуба в магазине, Джун думала только о нем, об их вечере. Ей хотелось броситься к нему на причал.

«Но надо подождать. У нас планы на вечер, которые, надеюсь, приведут снова в его постель на катере…»

Их планы начали реализовываться в четыре часа, когда они с Генри отправились на Бутбейскую региональную ежегодную встречу выпускников школы, где Джун еще ни разу не появлялась. Пойти собрались Изабел и Кэт (они с Оливером не пропустили ни одной встречи), а также Марли и Кип, поэтому Джун тоже решила поучаствовать и хорошо провести время. Ее больше не волновало, что думают о ней одноклассники. Она придет на эту встречу с гордо поднятой головой, потому что гордится своей жизнью после окончания средней школы.

Разумеется, первой на глаза Джун, когда она вошла в зал в обнимку с Генри, попалась Полина Олтмен в окружении своих обожательниц.

– Смотрите, это ведь Джун Нэш, – громко произнесла Полина. – Девушка, которая с большим трудом вырвала у меня право произнести речь на выпускном, наконец появилась на вечере встречи.

«Неужели я столько лет переживала из-за этой дуры?»

Джун закатила глаза, не отвечая Полине, улыбнулась и помахала Марли и Кипу, танцующим щека к щеке, и присоединилась к сестре и кузине у барной стойки. Изабел выглядела великолепно в платье из бледно-желтого джерси, с запахом, которое, не сомневалась Джун, сестра позаимствовала в гардеробе Кэт. Та вертела маленьким зонтиком в своем бокале, уставившись в пространство. Или глубоко задумавшись. Трудно сказать. Джун заметила Оливера с группой ребят.

Пока Генри заказывал напитки, Изабел прошептала:

– Мне так приятно видеть вас вместе.

Кэт крутанула зонтик.

– Вечер встречи, да? Вот мы трое. Ты с Генри Буксом. Все, как должно быть. Ну, кроме здоровья моей матери.

«И моих отношений с Оливером», – прочитала Джун мысли Кэт, когда кузина перевела взгляд на жениха. В этом взгляде двоюродной сестры, устремленном на Оливера, который хохотал над чьей-то шуткой, не было ни любви, ни возбуждения, ни радости.

«О, Кэт, – подумала Джун. – Ты все обдумаешь и сделаешь так, как хорошо для тебя. Я знаю».

Генри принес напитки. Джун взяла свой бокал и чокнулась с сестрами.

– За семью, – провозгласила она.

Изабел и Кэт тоже чокнулись с ней.

– И за любовь, – обратилась Джун к Генри, чокаясь с ним.

На следующий день Чарли и Счастливчик носились наперегонки на заднем дворе, пока Джун, Лолли, Изабел и Кэт сидели за поздним ленчем, расточая похвалы Изабел, которая заселила две партии гостей и приготовила для семьи свои теперь уже знаменитые блинчики с картофелем и сыром. Чарли, по своему обыкновению, куснул четыре раза и умчался кормить Счастливчика, а потом лег на одеяле с большим альбомом бумаги для поделок и коробкой карандашей и маркеров.

Лолли сидела в кресле-каталке, разрумянившаяся, в хорошем настроении. Она съела два блина с картошкой, приправленные сметаной и яблочным соусом – хороший знак. У нее появился аппетит. Джун блинов объелась, но уж очень они вкусные. Прибежал Чарли с большим куском желтой бумаги.

– Смотрите. – Он поднял листок, чтобы все видели. – Мне нужен лист побольше, чтобы внести изменения в фамильное древо.

Кроме имени своего отца, его родителей и нового дяди, Чарли вставил рядом с именем Изабел «Грифен, собакин доктер» (наделав во всех словах очаровательные ошибки) и «Генри Букс» — рядом с именем Джун.