Видя, что пан Седрик не торопится продолжать, Каве терпеливо спросила:

– Так почему же вы отказались ему служить?

Драконорог повернул к ней голову:

– Я узнал, что он собирается уничтожить мой родной мир… Ваш, дорогая ведьма.

– Вы родились в Карпатах?! – изумилась Каве. – Давно?

– Да и да.

– И знаете о планах Рика Стригоя! – задумчиво продолжила девушка. – Выходит, вы действительно ему служили.

– Я рад, что вы верите моим словам, уважаемая ведьма.

– А что вы еще знаете о планах Чародольского Князя? – продолжила вопросы Каве.

Тонкий серебряный рог описал дугу: пан Седрик медленно повел головой из стороны в сторону – очевидно, собираясь с мыслями.

– Если Карпаты исчезнут, пропадет и сам Чародол, – сказал он. – Князь об этом пока не знает. А узнает – не поверит… Тот, кто ослеплен жаждой мести и пылает гневом, не видит очевидных вещей, не верит даже в самое возможное, в самое реальное.

– Погодите! – встрепенулась Каве. – А вам откуда известно про связь двух миров?

– Еще в древности драконорогам была известна тайна рождения Вселенной, они знали о существовании тонкой связи между всеми параллельными мирами. Мы передаем это знание из поколения в поколение, но никогда не делимся нашими секретами с чарами. Только в особых случаях. – И пан Седрик послал Каве долгий, испытующий взгляд.

– Возможно, стоит все-таки рассказать Чародольскому Князю о том, что если его ужасная затея станет реальностью, погибнет и его родной мир! – не отставала Каве. – Наверняка он не захочет этого допустить!

Пан Седрик помолчал. Тай с интересом ждала его ответа, и только пан Чах сохранял невозмутимый вид.

– Для людей это знание опасно, – вновь заговорил каменный драконорог. – Когда-то одна чара узнала от нас о секрете рождения и гибели пространств… Я говорю о госпоже Мендейре, матери Чародольского Князя. Она погибла из-за этого знания. И погубила великий Златоград.

Браслет Каве вдруг похолодел, превратившись в ледяной обруч. Девушка невольно схватилась за него, и холод немного отступил. Обычно серебряная ящерка с изумрудными глазами обжигала руку, если хотела обратить внимание Каве на что-либо, а сейчас будто морозным инеем покрылась…

– Вот почему Рик Стригой так жаждет вернуть Златоград, – пробормотала Каве. – Чтобы узнать этот секрет…

– Да. – Фиолетовый глаз пана Седрика сфокусировал взгляд на предплечье девушки, с интересом наблюдая за ее попытками согреть браслет. – А для начала он закроет Дверь в Скале, потому что его не интересует сотрудничество с чарами из мира, принесшего его собственному так много бед.

– Откуда вы столько знаете, пан Седрик? – Любопытство Каве сменилось недоверием. – И почему нам рассказываете?

– Я увидел истинный Золотой Ключ на вашей шее, ведьма.

Девушка инстинктивно схватилась за шнурок с Ключом, но тут же опустила руку. Тай пораженно охнула. Каве почувствовала ее напряженный взгляд, но не повернулась, – все ее внимание сосредоточилось на всезнающем пане Седрике.

– Еще в тот миг, когда вы показывали мне магический браслет, – невозмутимо продолжил тот, – я мгновенно почувствовал Ключ. Поэтому и согласился помочь вам в турнире. Видите ли, я связан с этим Ключом давней клятвой.

Мысли Каве завертелись по кругу, словно на быстрой карусели. Великий Мольфар наверняка знал о связи драконорога Седрика и Золотого Ключа. И поэтому Каве должна участвовать с ним в Чаклуне! Поэтому и браслет посоветовал выбрать старшего советника…

– Вы выиграете этот турнир с моей помощью, ведьма Каве Лизард.

Тай возмущенно фыркнула и вскочила на ноги.

– Вы так уверены в себе? – едко спросила она. – Между прочим, я тоже хочу одержать победу в этом состязании.

Тонкий рог пана Седрика медленно переместился в сторону рыжей чары.

– Я участвовал в Чаклуне всего лишь раз, уважаемая Тай. И привел Рика Стригоя, которого вы знаете только как Чародольского Князя, к победе. Вот почему он будет не в восторге, когда ведьма Каве явится на нынешний Чаклун вместе со мной. Думаю даже, он будет страшно разгневан. – Пан Седрик позволил пустить себе колечко дыма из ноздрей, скорее всего, от радостного предвкушения.

Тай изумленно вытаращилась на драконорога.

– Вы говорите о самом первом Чаклуне? – недоуменно произнесла она. – Неужели вы тот самый… Ох, простите меня за грубость.