Чупакабра зарычал еще громче и, на время оставив свою жертву, пристально следил за новым врагом – Алексей чувствовал, как сильно бьет об пол крокодилий хвост зверя.

Белый орел казался огромным, размах его крыльев наверняка достигал трех метров. Вот он издал громкий крик – хриплый, пронзительный, – и вдруг камнем ринулся вниз. Алексею почудилось, что орел несется на него, чтобы напасть и добить.

Но вот чудо: когти птицы аккуратно, но цепко схватили его за плечи и резко подняли в воздух. Прошел какой-то миг, и на смену дымной и тошнотворной атмосфере зала пришла свежая ночная прохлада.

Боль не затихала, сознание продолжало угасать; но Алексею было все равно, друг его спас или враг, – лишь бы оказаться подальше от страшной клыкастой морды…

Целыми днями Каве и Тай летали на драконорогах или учились ножевому искусству.

Вставали рано. Каве вспоминалась учеба у старой ведьмы Олеши, когда вместе с другими ученицами она целыми днями тренировалась, получая синяки и ссадины, и обучалась треклятому руническому письму, и ходила босыми ногами по холодной земле.

Но сейчас, несмотря на ранний подъем и тяжелые физические тренировки, у данных обстоятельств имелись свои большие плюсы: хорошая компания и кофе.

Пока пан Седрик, обратившись стариком, – это был его излюбленный иллюзорный образ, – готовил кофе на костре и разливал его по жестяным кружкам, Каве и Тай по очереди летали на спине пана Чаха. Чтобы удержаться во время полета, Каве обхватывала руками костяной гребешок, а ступни прятала под большими чешуйками, иначе во время исполнения очередного лихого трюка можно было запросто свалиться наземь.

Ветротретий обожал летать. Бесстрашно рассекая над лесом, он закладывал крутые виражи и выделывал лихие кульбиты – кружил, планировал, вертелся, падал – то резко уходил в пике, то взмывал под самые облака. Но больше всего он любил проделывать следующее: хорошенько разогнавшись, пан Чах несся прямо на деревья – нерушимую стену из тесно прижатых друг к другу крон. Перед самым барьером, когда у Каве от страха сердце трепыхалось, как загнанный в ловушку зверек, драконорог вдруг резко уходил в сторону и, довершая сложный маневр, падал с разгону в озерную воду. После чего выныривал с хриплым трубным визгом, поднимая фонтаны мелких ледяных брызг.

После таких тренировочных полетов девушки возвращались мокрые, злые и сварливые. Впрочем, кофе мгновенно всех примирял, и даже пан Чах любил вылакать кружку-другую. Настоящее удовольствие было смотреть, как он раз за разом опрокидывает ароматный напиток себе в пасть и, жмурясь от наслаждения, пускает белые колечки дыма из ноздрей.

Озеро, возле которого поселилась вся компания, было очень красивым – прямо по центру располагался идеально круглый островок, густо заросший терновником. С большой высоты озеро выглядело гигантским круглым глазом – словно из-под земли косилось на тебя жуткое, но очень любопытное чудище.

Для тренировок по ножевому искусству пан Седрик облюбовал поляну на самом берегу озера. Каве серьезно принялась за дело: она хорошо помнила, какие сложные магические финты выкидывала Криста с градовым ножом в их последнюю встречу, и горела желанием научиться подобным штукам как можно скорее.

Пан Седрик разъяснил, что градовой нож – лучшее оружие для ведьмы, поскольку его лезвие разит с расстояния в несколько метров. Один ловкий замах – и противник падает поверженный, так и не успев напасть. Поначалу градовые ножи использовали древние маги – мольфары, и в основном в мирных целях – предотвратить ненужный дождь или развеять бурю, чтобы не погубить урожай. Стоя на земле, мольфар резал градовым ножом тучу на небе, и вскоре вновь показывалось солнце.

От градового ножа спасала только земля – мать всей природной магии. Чтобы защититься от его магического удара, следовало упасть ничком на землю – и лезвие, разящее с расстояния, не причиняло вреда.

Впрочем, на Чаклуне все основные бои происходят в воздухе. А вот если тебя все-таки скинут на землю, тогда придется вспомнить про нож.

Пан Седрик показал Каве несколько простых, но эффективных приемов. Больше всего ей понравился удар крученой петлей: следовало нарисовать в воздухе восьмерку таким образом, чтобы голова противника попала в верхнюю часть, и нанести сильный магический удар – например, мертвым огнем. Эффект при этом был такой же, как если взять объект для иллюзии в кольцо магического обзора браслета или Карпатского Венца.

После тренировок вся компания купалась в озере: драконороги ныряли возле острова, где была большая глубина, а девушки нашли укромное место в камышах – тихую заводь с прозрачной, пусть и очень холодной водой; где-то на дне бил ключ.

Но вот настал тот самый вечер – перед вылетом на турнир в Фортуну. Завтра им предстояло сразиться с другими чарами за право войти в десятку лучших пар финального круга.

Несмотря на долгие изнурительные тренировки, Каве поначалу относилась к участию в главном магическом турнире другого мира как к чему-то нереальному и эфемерному. Но теперь, с каждой рассказанной Тай историей, связанной то с Чаклуном, то с госпожой Чаклой, то с самим Чародольским Князем, она забеспокоилась.