Тем временем разведчики сообщили о другом племени гирзеев, вторгшихся на территорию Эшраэля вблизи земли Пелиштим. Это показалось воинственному полководцу достаточным для того, чтобы их покарать.

Дальнейшие события почти не отличались от истребления первого племени гирзеев.

Также стремительно и бесшумно войско опального царского тысяченачальника настигло и окружило гирзейский лагерь. Опять явились перепуганные старейшины племени, умоляли пощадить невинных людей и предлагали богатый выкуп. «Богатый» — по мнению бедных кочевников. Кроме ковров, одежд, серебряных и золотых украшений, кроме тысячи овец и сотни верблюдов, они хотели отдать молодому шейху десять самых красивых девушек и к ним семерых невольниц-мохабиток, аммониток и хананеек.

Поморщившись для видимости, Добид согласился принять довольно умеренную дань, отказавшись от редких белых верблюдов и даже от девушек. Старики, пришедшие просить пощады у внезапного врага, плакали от умиления. Они благословляли Добида, превознося его за снисходительность и доброту. Тем более что, находясь на его месте, они бы ободрали жертву беспощадно и нагло, если бы вообще оставили ему и его людям жизнь. Такие обычаи и нравы царили в эту эпоху, да они не отличались и от сходных жестокостей всей последующей истории [70] .

Отослав старейшин готовить выкуп, Добид выждал некоторый успокоительный срок и внезапно напал на лагерь гирзеев. Произошла, как и прежде, кровавая, свирепая, омерзительная резня, сопровождаемая случаями отчаянного героизма обречённых, душераздирающими сценами убийства целых семей — женщин, стариков и детей, вплоть «до последнего младенца», по словесной формуле того времени.

Всё прошло удачно для безжалостных воинов Добида. Даже удачней, чем в прошлый раз: убит был только один эшраэлит, а раненых оказалось около тридцати.

Десятка два гирзеев всё-таки вырвались из гибнущего становища и долго прятались в горах и пещерах. Но Добид послал за ними погоню, которая искала беглецов с остервенением и упорством. Почти сутки ушли, пока гирзеев выловили и прикончили всех до единого. Добид подходил и осматривал каждый труп. Только после этого он отдал приказ лечить своих раненых воинов, грузить добычу и собирать рассыпавшихся по окрестностям коз и овец. На это потратили много времени.

Впрочем, следовало бы отвлечься от описываемых событий и оказаться за несколько дней до второго похода Добида, в доме главного полководца царя Саула, его двоюродного брата Абенира.

Накинув на мускулистое тело тонкий халат шафранового цвета и выпятив жёсткую бороду, Абенир расхаживал по своим покоям в крепости Гибы. Под ногами проминались ворсистые ковры, на стенах поблескивали щиты с искусно выбитыми сценами сражений, на крюках висели мечи, луки и колчаны со стрелами. По углам стояли копья и подобия воинских знамён на длинных шестах — грубо отлитые медные изображения орла, льва и зигзага молнии.

Приземистый Гист в неизменно лиловом кидаре и скромной одежде стоял у стены, почтительно наблюдая за Абениром.

Полководец и брат Саула был, видимо, сильно раздражён, почти разгневан. Он хмурил густые брови, напрягал смуглые руки, поросшие густым волосом, и крутил в мрачном раздумье золотой браслет на запястье. Гримаса сдержанного бешенства попеременно возникала и пропадала на его лице.

— Значит, всё? — неожиданно спросил он, останавливаясь перед Гистом. — Считай, бетлехемца мы упустили?

— Слава всемогущему Ягбе, мы ещё живы, — приторно заулыбался коротыш с клинообразной, седеющей бородкой. — Жив бог наш, жив царь и ты, милостивый господин. И даже я, ничтожный.

— Что же ты предложишь после того, как левиты признали его законным царём?

— Добид тоже жив, а живой человек в любое время может стать мёртвым, — хихикнул в кулачок Гист.

— Однако рыжий пастух теперь на службе у безбородых. Попробуй-ка достать его у Анхуса из высокостенного Гета.

— Вернее... из низкостенного Шекелага. Я ведь сообщал тебе, господин. Добид со всем своим сбродом, стадами и подачками от Анхуса сидит в Шекелаге.

— Ну и что? Мы ещё не начали войну с безбородыми. Я пока не могу послать свои элефы за беглым рабом в Пелиштим.

— Зачем посылать твоих доблестных воинов? Это несвоевременно. К месту, где скрывается Добид, могут внезапно приблизиться другие люди, вооружённые и стремительные. Например, сыны Амалика.

— Мы перебили амаликцев пять лет тому назад. А злобный старик Шомуэл искромсал тогда мечом их пленного царя. — Припоминая давнюю победу, Абенир повеселел и захохотал скрипучим голосом. — Так старался старый стервятник, чуть сам не свалился рядом...

Гист тоже издал блеющий смех и развёл руками.