Адептка, прекратить!

Но уже было поздно, в ладошках закололо.

— Дура! — окрик Франа, а после яркий всплеск и боль. Невыносимая острая боль в

руках. Коленки задрожали, и я осела, почувствовав, как по щекам потекли слезы. Как же

печет! Не могу ни о чем ином думать, как об этой невыносимой боли!

— Ты в порядке? — неожиданно спросил Фран, вмиг оказываясь рядом. Только сейчас,

когда осела дымка заклинания, я смогла рассмотреть полигон, точнее, во что он

превратился. Адепты разбежались кто куда, прячась за валуны и решетку, а вокруг, прямо

из-под земли, поднялись толстенные корни. Как и говорил Эвин! Деревья откликнулись…

— Фран, вы молодец, — похвалил преподаватель, но я его почти не слышала, с ужасом

глядя на свои исцарапанные, сочившиеся кровью ладони.

— Чем ты думала? — зло спросил Фран, осторожно касаясь рук, из-за чего я не

сдержала тихого стона.

— Адептка, немедленно в лечебное крыло, а после мы поговорим, откуда вам,

первокурснице, известно заклятие призыва древа!

Я не ответила, все также сидя на коленях и изумленно рассматривая ладони, из

которых торчали веточки. Глаза все еще застилали слезы, и я сама не могла понять, отчего

плачу: от боли или от нахлынувших эмоций. Страх, непонимание, удивление и

одновременно легкая радость — ведь у меня вышло…

— Не реви! — хмуро приказал пепельноволосый, помогая мне встать. — Ты же вроде

преподносила себя как сильного мага. Как оказалось, кто-то попытался прыгнуть выше

своей головы…

От столь обидных слов, почему-то заплакала сильнее. А ведь после такого стоило бы

взять себя в руки, но позор, боль и отчаяние не давали этого сделать.

— Ужас, — прокомментировал «комнату» Фран.

Конечно, мой чердак не столь светлый и просторный, как комнаты, но я успела уже к

нему привыкнуть и все обставить по своему вкусу. Теперь здесь было очень уютно! На

кровати клетчатый плед, на столике свечи, книги и кристаллики. Окошко занавешено

желтой шторкой, а на стенах я развесила амулеты. По углам разложены камни, которые я

еще вначале занятий призвала к себе из соседних лесов. Правда, это маленькое

представление немного удивило невольных свидетелей. Впрочем, мне ничего не сказали.

Как я поняла, здесь, в академии, у каждого свои какие-то тараканы в голове. Кто-то

выращивает цветы, кто-то камни…

Но, кажется, Фран не оценил моих стараний, критикуя все: начиная от камней,

валявшихся непонятно для чего, как он выразился, и заканчивая безвкусными полками и

шкафчиками с учебными материалами и книгами. Особенно долго рассматривал друзу –

сросшиеся кристаллы кварца, которые подарил на шестнадцатилетие папа. У всех должна

быть своя друза – источник энергии, помощница. И когда Фран так безразлично, как что-

то ненужное, ее откинул, я почувствовала ярость! Во мне будто бы закипал вулкан

ненависти. Наверное, даже момент в лечебнице, когда он держал меня за руки, не вызвал

столь плохих эмоций, как этот его поступок.

— Может, хватит? — зло спросила, когда он перешел к моим амулетам. — Дальше я

сама.

— Интересно как? — фыркнул, бросив взгляд на мои перебинтованные руки. — У тебя

ведь даже соседки нет, которая бы помогла.

— Я позову Эри...

— Ту болтливую малявку? — скривился. — Как хочешь, настаивать не стану.

Он кинул мою сумку на кровать, обошел меня и направился к дверям.

— Спасибо, — искренне поблагодарила, понимая, что все-таки, как бы ни отрицала его

помощи, он был рядом, поддержал меня, провозился столько времени…

Но Фран не обернулся и не ответил. Я лишь услышала его удаляющиеся шаги сначала

по лесенке, а потом по коридору. Знала бы, что он такой чурбан, то не говорила слов

благодарности. Слишком много чести!

А правда ведь... с такими руками я ничего не могу, даже просто в душ сходить. Харке-

ка! Не переодеваясь, просто легла поверх пледа и прикрыла глаза, обдумывая, как бы не

выдать Эвина…