Шрифт:
— Абай-бабай, Отец Вечно синего Неба, сделай нас бесстрашными и неуязвимыми для стрел агарянских и помоги одолеть Мангатхая и злых шумнусов его…
ВЕТВЬ ДЕСЯТАЯ
— Абай-бабай, Отец Вечно синего Неба, сделай нас бесстрашными и неуязвимыми для стрел агарянских, и помоги одолеть Мангатхая и злых шумнусов его, — говорили монголы, и никто не мог остановить их, как если бы Создатель и в самом деле помогал им.
Кыпчаки выкликнули султаном Айбека. Это явилось неожиданностью для других мамлюков. Кыпчаков было больше всего, но они предпочли туркмена. В благодарность Айбек назначил Кутуза верховным везирем. А тот сделал Бейбарса командиром дворцовой стражи.
Багдадский кариф просил помощи у Айбека, но султан отказал ему.
Мамлюки глухо роптали. Они хорошо понимали, что над правоверными нависла большая угроза, и если султаны и эмиры не сумеют договориться между собой, слуги Иблиса возьмут Каир и снова обратят их в рабов.
Но Айбек ни о чем не хотел слышать. Он окружил себя музыкантами и танцовщицами и предавался безудержному веселью.
У Бейбарса было тревожно на душе. Его не радовали ни мелодичные звуки лютни, ни игривые наложницы, резвящиеся на ковре. Он думал, что правоверные слишком беспечны и легкомысленны. Хулагу раздавит Каир так же, как раздавил веселый Аламут и зеленую твердыню Дженашека.
Однажды ночью его позвала к себе Шеджерет. Бейбарс не посмел отказать жене султана, которая просила сопроводить ее в гробницы дэвов, хотя эта прогулка могла стоить ему жизни.
Пирамиды начинались сразу за дворцом. Шеджерет сказала, что в них живут духи великих людей. Бейбарсу стало не по себе, когда тропа, скользящая вдоль берега Нила, вывела их к гробнице первого владетеля Египта. Ночью черная пирамида выглядела устрашающе. Бейбарс замедлил шаг, прислушиваясь к каким-то непонятным шорохам.
— Это дэвы, — сказала Шеджерет. — Они стерегут покой мертвых.
Бейбарсу сделалось стыдно за себя. Чего он испугался: бездушных камней или едва различимых шорохов внутри них? Мертвые не имеют силы. Другое дело, если Айбек хватился своей жены и выслал за ними погоню… Если их поймают, ему не поможет даже Кутуз…
Они миновали огромную ступенчатую пирамиду и спустились в бесконечные черностенные катакомбы.
Летучие мыши шумно вспорхнули при их появлении.
Шеджерет прижалась к Бейбарсу всем своим гибким, дрожащим от волнения телом.
— Тебе страшно, атабек? — спросила она, блестя в темноте большими агатовыми глазами.
— Я не боюсь даже Иблиса, — ответил Бейбарс.
— Тогда обними меня.
Бейбарс удивленно посмотрел на Шеджерет, и женщина улыбнулась лукаво, сказала:
— А говорил, что ничего не боишься.
Она как бы невзначай толкнула его плечом, и Бейбарс схватил ее за руку, притянул к себе и поцеловал в длинную и тонкую, на которой разноцветными камнями переливалось ажурное серебряное ожерелье, шею…
Они вышли из лабиринта только под утро. Бейбарс удивлялся, что Шеджерет ведет себя с ним так, словно бы ничего не случилось. Однако на следующую ночь она снова позвала его в долину дэвов.
Гизе, Хуфу, Серапеум, — таковы были их потаенные гроты страсти. Соскучившиеся от бесконечного одиночества духи каждый раз открывали перед ними новые двери своих владений.
Шеджерет была искусна и неутомима в любви. Она умела делать то, чего не умели даже наложницы.
Находясь во дворце, Бейбарс думал только о своей возлюбленной и с нетерпением ждал ночи, которая снова бросит их в объятия друг другу.
Стояло время Шаму. Они неслись с Шеджерет на стремительных арабских скакунах вдоль зреющих полей ячменя и пшеницы, и ветер упруго бил в лицо.
Шеджерет спрыгнула с коня близ огромного каменного чудовища на берегу моря. Она была в широком халате красного шелка, в тройном ожерелье из рубинов, в толстых золотых браслетах на обнаженных руках.
— Это сфинкс — хозяин Египта, — сказала Шеджерет, указывая на чудовище рукой.
Туловище его было целиком высечено из гранита. Рядом с ним Бейбарс чувствовал себя маленьким и жалким.
Он попробовал обнять Шеджерет, но она оттолкнула его и пошла туда, где черным гранитом лоснились зубчатые скаты пирамиды Хуфу. Это было так непохоже на нее, что Бейбарс растерялся.
Шеджерет остановилась возле черной пирамиды, словно бы собираясь заглянуть внутрь, но потом раздумала, заспешила дальше. Бейбарс с трудом поспевал за ней. Ему было непонятно, почему они бросили коней и идут пешком?
Шеджерет привела его к гробнице халифа. С виду она была похожа на заброшенную мечеть. В усыпальнице окна горели цветной мозаикой, а на месте разрушенного входа висело черное покрывало с арабской вязью.