— Сова не может кричать днем. Это не птица, а мангус. Убей ее!

Тумань вытащил из сагадака боевой лук с завитками из козьих рогов, вложил в тетиву хангайскую стрелу, прицелился и выстрелил. До совы было триста гадзаров, но Китбуга знал, что убьет ее. Он еще никогда не промахивался с такого расстояния.

Внезапно солнце заволокли свинцовые тучи, и сова превратилась в шинхота. Это был дурной знак.

Хулагу изменился в лице, когда увидел, как стрела насквозь пронзила белого кречета, и он камнем рухнул в бурлящую пропасть.

— Я не хочу тебя видеть, — произнес хан, и Китбуга молча удалился.

Тумань знал, что это происки старца горы. Вчера к нему привели пленного кармата. Он не хотел отвечать на вопросы, и Китбуга приказал пытать его.

— Ты зря теряешь время, — сказал краснобровый перс из Хоросана, которого тумань взял к себе в советники. — Карматы не боятся смерти. Они служат черному Хасану, а тот уже давно продал душу Иблису.

Кармат упорно хранил молчание, хотя его тело жгли раскаленным железом. Он не проронил ни звука даже тогда, когда ему в уши стали заливать кипящее олово.

Отчаявшись, Китбуга приказал вырвать у кармата сердце и бросить его собакам.

Кебтеулы были поражены увиденным. Они еще никогда не встречались с таким врагом.

— Расскажи мне о карматах, — попросил Китбуга, и старый перс произнес, вздыхая:

— Я почти ничего не знаю о них. Карматы тайно вступают в свое братство, тайно вершат зло, и, погибая под пытками, хранят тайну своих деяний. Они всегда действуют под покровом ночи. Когда на небе загорается голубая звезда Зухра, карматы вылазят из своих горных убежищ и убивают ради собственного удовольствия.

— Зачем они это делают? — спросил Китбуга.

— Черный Хасан обещает райскую жизнь на небесах тем, кто больше убьет людей, — ответил перс и замолчал, напряженно глядя, как собаки рвут на куски окровавленное сердце федаина. Спустя немного добавил: — В Испахане один кармат, притворяясь дервишем, заманивал правоверных в засаду, где их убивали.

Китбуга вспомнил этот разговор, направляясь к расшитой темными крестами кибитке Буха-заарина, которая стояла чуть в стороне от других.

— Я творил молитву и бросал кости, — сказал священник вместо приветствия. — Архаты поведали мне, что нам не видать победы, если мы не усмирим злого шумнуса.

Китбуга был удивлен, что Буха-заарин сразу завел речь о Черном Хасане, но не подал вида, сел, поджав под себя ноги, на войлочную кошму.

— Старец горы обладает большой силой, — продолжил священник, — но вещество, которое я приготовил из печени изюбря, убьет его. Мы выступаем завтра на рассвете, и ты сделаешь все так, как я скажу тебе.

— Хорошо, — согласился Китбуга.

Ночью поднялась метель, и все дороги и тропы занесло снегом.

Китбуга и Буха-заарин с трудом продвигались по обледенелому перевалу.

Священник сказал, что Черный Хасан живет не в крепости, а в юрте у слепой вдовы. Это он, сговорившись с Гал Нурманом, вызвал метель, и теперь надо держать лук и стрелы наготове. Старец горы находится где-то рядом и внимательно наблюдает за нами.

Китбуга удивлялся Буха-заарину. Священник совсем не чувствовал усталости, хотя он был намного старше рыжебородого потрясателя Вселенной, чья звезда уже давно ушла в закат.

На перевале раздался страшный грохот, и сквозь метель Китбуга с трудом различил огромное, с бычьим туловищем и лошадиным хвостом чудовище, которое заслонило собой белесое небо.

Тумань натянул лук, но чудовище стало резко уменьшаться в размерах, а скоро и вовсе исчезло. Сначала он не понял, что случилось. Однако немного погодя увидел, как Буха-заарин шепчет молитву. На снегу валялся пустой кунган, в котором священник приготовил сильнодействующее вещество из печени изюбря, положившее конец власти злого шумнуса.

Метель улеглась, и на перевале сделалось необычно тихо.

— Я благодарю Тебя, Отец Вечно синего Неба, что Ты дал мне силы победить злого шумнуса! — воскликнул Буха-заарин и стал медленно оседать на землю.

Китбуга бросился к нему на помощь, но священник взглядом остановил его:

— Не дай уйти Черному Хасану.

Тумань осторожно, прижимаясь к скале, пошел по тропе, и скоро в обледенелой расщелине обнаружил желтолицего старца в высокой медвежьей шапке. Он пристально смотрел на Китбугу большими, глубоко посаженными темными глазами, однако его чары уже были бессильны.

Тумань проткнул старца копьем, а потом вырезал у него сердце и совершил жертвоприношение горе.

Небо содрогнулось, нахмурилось, и на землю упали холодные капли очистительного дождя.