Я, смотрю перед собой. В руках такой же посох. Я физически ощущаю, как звуки, создаваемые нами, концентрируются в центре зала, образуя почти видимое сгущение. Внутри него явно наливалось нечто темное и клубящееся, излучающее непереносимо мерзкое ощущение страшного зловония. Впрочем, вдыхаемое мной, оно почему-то дает мне и моим словам силу. Я буквально наливаюсь могуществом. С каждым словом сгущение в центре зала становится плотнее и жутче. Когда оно достигло максимума своей насыщенности, мы, певшие, не сговариваясь подняли посохи и одновременно опустили их на пол.

Сгущение лопнуло. Черная мгла внутри него опустилась на пол и дымом начала расползаться в стороны. Нас оно не трогало. А вот неподвижные тела у стены его, кажется, притягивали. Тьма подползла к телам и словно начала впитываться в кожу. Наше пение превратилось в четкий речитатив, где на каждый сильный слог мы били посохами в пол. А тела, между тем, задергались. По мере того, как тьма проникала в них, они усыхали, чернели и удлинялись волосы на голове. Лица, я это ясно видел, изменялись. Глаза были широко открыты. Выражение ужаса и муки в них исчезало, а зрачки расширялись все больше, заполняя все пространство между веками. Носы тоже удлинялись, а изо ртов доносилось хрипение. Потом лица окрасились кровью. Она текла по щекам, шеям. Вместе с ней изо ртов вываливались зубы. Наконец лежавшие прекратили хрипеть. Перестали дергаться и встали на четвереньки. Наконец, все они разом издали жуткий вой. И стало ясно, что на месте человеческих зубов выросли острые, похожие на акульи.

Между тем пение продолжалось. А тот, чьими глазами видел я, неожиданно отпустил посох и вышел в центр зала. С другой стороны, ко мне шагнул кто-то, чье лицо было скрыто тьмой. Он протянул мне странной формы зазубренный нож, которым мой носитель разрезал себе оба запястья. Кровь ручьем хлынула на пол, но вместо боли, я почувствовал экстатичную радость этого существа. Оно запело еще сильнее. По мере того, как его силы убывали, оно опускалось на колени. Перед тем, как окончательно упасть, этот фанатик простер руки к потолку и захохотал. А я вдруг почувствовал близость чего-то неописуемо зловещего и отвратительного, к чему, впрочем, это существо стремилось всей своей сутью.

Наконец, силы окончательно покинули фанатика, он упал и закрыл глаза...

...Я подскочил, как ошпаренный. Психотерапевт стоял рядом со мной и натурально тряс меня. Вид у него при этом был донельзя перепуганный.

– В в вы нне хотели... Не могли в в выйти из гипноза.

– Что случилось?

– Снначала ввсе шло х х хорошо. Н н но потом, вы... Вы начали петь какую-то жуткую песню. Дд а так громко, что... Я удивился, что в вы сами не проснулись. Вы буквально ревели каждое сл лово. А ппотом еще и з з захохотали, протянув руки вверх. Через минуты д д две уронили их. Обмякли так, будто у у умерли...

– Ничего не понимаю. Я ничего не помню.

– Это необычный сеанс. "Мне, похоже, крепко придется изучать материалы", - сказал врач все еще дрожащим голосом.
– Самое странное... До нашего сеанса я не видел этих шрамов на Ваших запястьях...

Пропади оно пропадом. Мои руки и впрямь выглядели так, как будто кто-то очень давно прорезал мне оба запястья почти до костей. Я решительно ничего не помнил из своего гипнотического сна. А врач уже протягивал мне флэш-карту.

– Тут запись всего того, что вы говорили. Я оставил копию у себя. Но считаю, что Вам необходимо ознакомиться с тем, что вы делали в трансе. А я, если найду информацию, обязательно дам вам знать.

Торопливо попрощавшись, я вышел из кабинета. Пора было на работу, так как сеанс был в первой половине дня. А вот в здании, где я работал, меня ждал сюрприз. Полицейское оцепление. Взад-вперед деловито сновали представители следственного комитета.

– Станислав Валентинович?
– Обратился ко мне один из следователей, представительный молодой человек в строгом костюме.

– Да, - растерянно ответил я, не понимая, что случилось.

– Скажите, пожалуйста, во сколько вчера вы ушли с работы?

– Было довольно поздно, часов восемь, примерно. Охрана уже закрывала этаж. Мне повезло, что я встретил охранника во время обхода.

– А в каком состоянии был охранник, когда вы уходили?

– Он был здоров, бодр. Собирался обходить остаток этажа. Закрыл за мной дверь. А что случилось?

– Дежурный позвонил в половину первого ночи. Охранник, обходивший этаж, не отвечал. Вскрыли дверь. Охранник был мертв. В паре метров от входной двери. На затылке рана, предположительно нанесенная тупым твердым предметом. Поскольку, Вы были последним, кто его видел, Вам придется проехать с нами, ответить на какие-то вопросы.

Возражать не было смысла. Я сел в машину СК, меня повезли в полицейское управление. А там завели в кабинет следователя и оставили. Сам следователь зашел через пять минут. Я взглянул ему в глаза и все понял.

– К сожалению, Вам придется задержаться у нас. Я бы с удовольствием задал Вам ряд вопросов по этому делу, но у меня завал. Поступило еще несколько звонков. Похоже, подобные убийства случились еще в двух местах города. Вы, к сожалению, один из подозреваемых. Но, может быть, вскроются новые детали, и мы Вас сможем отпустить. Судя по характеристике вашего начальства, Вы один из лучших работников. Мне кажется, Вы не способны совершать подобное преступление.