Там было чисто, хоть и тесновато.

Оставаясь в полном недоумении, я сняла с себя свой бронированный комбинезон и переоделась в тот, что был выдан мне здесь.

Он оказался мне как раз, видимо, робот просканировал мой размер. Я мельком взглянула в зеркало, наблюдая своё уставшее, бледное и взволнованное лицо, затем снова вышла в коридор, поправляя рюкзак на плече.

Вслед за роботом я вышла в другой коридор, где сквозь мутное окно я смогла взглянуть на нижний этаж, на котором находились огромные круглые капсулы с затемненными стёклами, расположенные вокруг тянущегося к потолку столба, мелькающего красными огнями встроенных ламп и темнеющего толстыми, переплетёнными проводами. На этом столбе крепились терминалы, сияющие зелёными экранами.

Я спустилась вниз, вышла в хорошо освещенное просторное помещение, заставленное терминалами и оборудованием. Яркий свет ламп рассеивался над обширной комнатой.

Я подошла ближе к главному строению с терминалами и огляделась. Каждый из терминалов был напротив шезлонга.

Капсулы с темным стеклом закрывали шезлонги, поэтому с трудом можно было разглядеть человека, сидящего внутри на кресле напротив своего маленького терминала внутри капсулы. Честно говоря, я всё больше и больше недоумевала.

Бред какой-то. И как это называется? Вечное наказание просмотром рекламы, или что?

Я ещё раз огляделась. По-моему, здесь что-то не так.

Всё Убежище было выполнено в строгом стиле Волт-Тек - с решётчатыми полами, бетонными стенами, стальными потолками, яркими лампами и точностью форм. По открытым балконам, мимо светящихся фонарей, ламп, многочисленных компьютеров и агрегатов с консолями управления ездили РобоМозги, занимаясь какими-то своими необходимыми делами.

Но людей я здесь не видела. Где же тогда может быть папа?

Я повернулась к РобоМозгу, который сопроводил меня до шезлонга.

– Э, Вы знаете, я вообще-то ищу...

– Займите шезлонг, - указав на свободный шезлонг, сказал мне робот, что-то нажимая на нём.

Стеклянная круглая крышка чуть скрипнула и медленно поднялась, открывая мне вид на весьма удобное матерчатое кресло.

Я увидела маленький шлем и терминал с функцией загрузки.

Выдохнув, я погладила Догмита за ухом. Ладно, папа получается тоже через это прошёл, так ведь? Ну, тогда и у меня нет выбора. Возможно, отец вообще где-нибудь здесь и...

Вздохнув, я посмотрела на Догмита.

– Эй, дружок, подожди меня здесь, ладно?
– присаживаясь на корточки возле пса, сказала я, глядя в его добрые глаза.
– Я не думаю, что эти роботы будут тебе досаждать, но если что, то постарайся спрятаться, пока я не вернусь. Я уверена, что это всё займёт у меня немного времени.

Догмит весело тявкнул, повилял хвостом и уселся возле шезлонга. Я улыбнулась ему, с усилием забралась в шезлонг и плюхнулась в кресло, чувствуя такую сильную трясучку и страх, что едва оставалась в сознании. Усевшись поудобнее, я увидела, как стеклянный купол шезлонга медленно опускается, и почувствовала, как на мою голову аккуратно ложится шлем, а перед глазами поднимается терминал.

Я почувствовала себя странно. Экран загрузки внезапно сменился слегка сдвинутым бесцветным изображением какой-то довоенной улицы. На секунду я увидела улыбающееся лицо какой-то жутковатой девочки, а затем почувствовала, как будто бы что-то толкнуло меня в далёкую глубь пустоты.

***

Чувство тошноты, волнение и ужас исчезли в один момент. Я приоткрыла глаза, ощущая себя как-то свежо и необыкновенно. Несколько раз моргнув, я вдохнула свежий воздух, и тут же мой рот сам собой открылся от удивления. Глаза распахнулись, и сердце с трепетом и восхищением забилось в груди.

Я едва не разучилась дышать, глядя на мир перед собой. Довоенный мир! Прекрасный, довоенный мир!

Мир, буквально пышущий жизнью, спокойствием, счастьем и красотой. Вот только этот мир не был цветным, он был каким-то серо-жёлтым, как на старой фотографии. Это было так странно и так потрясающе...

Травяные, цветущие поляны с аккуратно остриженным газоном были огорожены низкими аккуратными заборчиками, выкрашенными в светлые тона, благоухающие цветы нежными лепестками жались друг к другу, покачиваясь на тонких стебельках в маленьких прекрасных садиках, где местами были раскиданы детские игрушки или садовые принадлежности.