Кое-где стояли большие летние качели с мягкими подушками, украшенными рисунком из цветов и бабочек, и навесами с мягкими рюшками.

Блестящие садовые гномы приветливо красовались на улочках перед домами. На участках виднелись велосипеды и фонтанчики возле заборов, лейки и садовые лопатки возле клумб и бытовой хлам возле дорожек или веранд.

Небольшие сарайчики с пыльными окошками и скошенными крышами были почти на каждом участке, как и полянка для барбекю с аккуратными жаровнями. Там же стояли пластиковые столики и сложенные в стопку стулья. На некоторых участках столики были накрыты красивыми скатертями, на которых покоились большие кувшины с лимонадом, стаканы и тарелки с печеньем.

Помимо цветущих садиков и клумб множество горшочков с растениями стояли на аккуратных крылечках больших типовых домов ровной формы.

На общей улице ровные и чистые тротуары, аккуратными полукругами уводили к изгибающимся удобным лавочкам, затем приводили к площадкам, где аккуратно были припаркованы однотипные довоенные автомобили, совсем чистенькие и новенькие.

Асфальтовая автомобильная дорога с яркой разметкой вела изгибами вокруг улицы, уводя к большим воротам. Я заметила, что высоченный забор закрывал всю улицу от остального мира, не давая возможности выйти куда-либо.

В середине улицы можно было разглядеть круглый островок, заросший высокой травой и многочисленными цветами, возле которых порхали бабочки. Там же были высокие крепкие деревья, шелестящие листьями под светлым, почти безоблачным небом от едва ощущаемого ветерка.

На этом островке в центре улицы находилась детская площадка с цельными ровными лесенками, детскими качелями, квадратной песочницей и блестящей гладкой горкой, возле которой валялся мячик и ведёрко с лопаткой.

Насладившись видом вокруг себя, я опустила взгляд на собственные колени и в страхе вздрогнула. Я сидела на одной из лавочек на широком тротуаре, а мои слишком худенькие чистые руки были сложены у меня на узких коленях, почти скрытых под юбкой летнего платья.

Начиная дрожать и испытывать какое-то жуткое удивление, я подняла руки перед собой. Да, это были мои руки, но...они были слишком маленькими, словно бы я была...ребёнком?

Я качнула ногами, понимая, что не достаю до земли, сидя на лавке. Затем вытянула ноги, обутые в аккуратные босоножки перед собой, глядя на худые девчачьи колени, торчащие из-под просторной юбки моего платья. Я тут же положила руки на грудь, и наткнувшись пальцами на кружева и пуговки, осознала, что не чувствую привычного объёма. Обхватив себя за плечи, затем потрогав лицо и волосы, что были острижены в неровное каре, я поняла, что я действительно превратилась в ребёнка. Конечно, я чувствовала, что это всё ещё моя внешность, пусть и детская, но я была настолько этим поражена, что испуг, обуявший меня, едва не довёл меня до слёз.

Я подняла руку, чтобы по привычке взглянуть на Пип-Бой и с ужасом наткнулась взглядом на детские наручные часики на кожаном ремешке. За круглым стеклом в середине циферблата был изображён улыбающийся Волт-Бой, одной рукой указывающий на два часа, другой на пятьдесят пять минут.

Этого не может быть! Я судорожно вздохнула, ещё раз ощупала своё лицо и вскочила с лавки.

Я быстро огляделась - по тротуару улицы, а так же по своим участкам ходили жители этих мест. Женщины были одеты в платья по довоенной моде, мужчины в летние рубашки и брюки. Все они были очень веселы и приветливы друг с другом, как будто бы были совершенно уверены, что находятся в нормальном месте, где следует жить нормальной жизнью. Но я-то знала, что пять минут назад РобоМозг Убежища 112 усадил меня в шезлонг, отправив сюда. Я нахмурилась, едва сдерживая слёзы и всеми силами заставляя себя успокоиться. Может быть, всё правильно?

Может быть, не произошло никакой ошибки, а так и должно быть. Может быть, просто жители Убежища 112 должны жить в этой...иллюзии или виртуальной реальности?

А как же папа? Значит, он тоже мог здесь застрять! Я быстро обернулась, оглядывая улицу вокруг себя и начиная медленно двигаться вперёд. Я смотрела по сторонам, поэтому случайно налетела на неизвестного мужчину, что шел передо мной. Ему было лет шестьдесят, он был одет в белую рубашку, вязаную жилетку и выглаженные брюки. Его лысая голова была покрыта редкими седыми волосами.

– Ой, привет, малыш, - добрым голосом сказал он мне, держа меня за плечи.

Я взглянула на него, чувствую себя намного более уязвимой, чем обычно. Ведь сейчас я была всего лишь маленькой девочкой.

– Добрый день, - ответила я своим ребяческим голоском, я смущённо убрала прядь волос за ухо.
– Вы случайно не видели моего папу? Он...эээ...

– Папу?
– удивился мужчина.
– Вроде, нет. Но...я тебе советую не волноваться об этом. Ты наверняка его найдёшь.

Я кивнула. Складывалось ощущение, что я разговариваю с человеком, не видящим ничего дальше своего носа.

– А...Вы знаете, где мы?
– тихо спросила я дрожащим голосом.

– Конечно, милая моя, мы на Транкивилити-Лейн. Ты же недавно приехала, да?
– с добродушной улыбкой спросил мужчина.
– Могу тебе сказать, что это самое прекрасное место на всей Земле, а какие соседи - все добрые и порядочные, даже старуха Дизерс, хотя она совсем из ума выжила. Каждый Божий день мы наслаждаемся этой счастливой жизнью в нашей прекрасной стране.