– Где он? Где выключатель?
– буквально сгорая от надежды и нетерпения, прошипела я, хватая старуху за предплечья.

Слава Богу, у меня появился шанс, чтобы прекратить этот кошмар!

– Он в заброшенном доме. Брон не хочет, чтобы мы ходили туда, потому что он боится, что мы найдём его... На нас на всех стоят датчики. Если мы переступим порог этого дома, он сразу сможет обездвижить нас.
– Старуха посмотрела на меня блестящими карими глазами.
– Но на тебе нет датчика, поэтому ты можешь всё это закончить! Найди терминал, и мы сможем покончить с этим!

– Но он не отпускает меня ни на секунду!
– заревела я в отчаянии.

Лицо старухи смягчилось, она прижала меня к себе.

– Бедняжка, я видела, как он истязает тебя... Это ужасно, но я сделаю всё, чтобы помочь тебе. Сейчас я отвлеку его, а ты сразу кидайся к заброшенному дому - он на другом конце улицы, прямо напротив этого дома! Ключ лежит там под ковриком. Действовать тебе придется очень быстро!

– Да, хорошо...Спасибо Вам...

Старуха кивнула и кинулась к кустам. Она перелезла через забор, и как только увидела Бетти, идущую по дороге, закричала ей:

– Брон! Ты сумасшедший ублюдок! Ты не сможешь заставить меня забыть, что всё это ненастоящее!

Бетти резко остановилась. Она медленно побледнела, глаза распахнулись на мгновение, но в следующую секунду её лицо исказила такая жуткая ярость, что мне стало не по себе больше прежнего.

Сработало. Бетти рванула за старухой.

Я выдохнула и со всех ног рванула по поляне к тротуару, молясь чтобы всё получилось.

Сердце стучало где-то в горле, мешая дышать, слёзы страха заливали щёки, но я бежала, оглядываясь и чуть ли не спотыкаясь. Дом напротив, дом напротив...

Я хватала ртом воздух, бок кололо, но я продолжала бежать, ощущая, как леденеет кровь внутри меня. Я перебежала через детскую площадку, через дорогу и вбежала во двор, где плохо прокрашенный забор отделял захламленный участок от общей улицы. Я ринулась к обшарпанному дому с полуразвалившимся крыльцом. Окна дома были заколочены, а крепкая дверь закрыта. Я видела едва свёрнутый половичок возле двери и сразу же приподняла его. Моё дыхание сбилось, лёгкие жгло от нехватки воздуха, а руки едва шевелились, но я вкладывала все силы в свои действия.

Потертый ключик лежал под половичком, как и сказала мне женщина. Я влажными руками схватила ключ, выдохнула, чтобы прекратить трястись и вставила ключ в замочную скважину.

Уже через несколько секунд я влетела в тёмную прихожую. Я закашлялась, вдохнув пыльный воздух этого дома. Тут было жутковато, надо сказать - темнота, хоть глаз выколи, пыль и разломанные вещи. Зловещие коридоры уводили в дальние комнаты, и я боялась, что мне придется идти туда.

Единственным источником света в прихожей была большая кнопка, светящаяся красным светом. Я подошла ближе к ней и прочитала табличку над кнопкой.

"ВНИМАНИЕ! КНОПКА ВКЛЮЧЕНИЯ АВАРИЙНОГО ТЕРМИНАЛА".

Я вдруг осознала, что скорее у Бетти есть ещё один ключ от этого дома. Надо было срочно закрыть дверь.

Вытирая пот с лица, я подбежала к старому креслу под окном и стала двигать его к двери, сбивая ковёр, на это у меня ушли почти все силы. Стараясь не думать о том, что там происходит со старухой, что мне помогла, я подбежала к кнопке и с силой нажала на неё.

Я отшатнулась к стене, когда передо мной в воздухе появились очертания огромного терминала с широким экраном и длинной клавиатурой.

Терминал мерцал жужжащими помехами в пыльной полутьме заброшенного дома, бросая свет на старую мебель и грязный пол. Он был настоящим, реальным...Я едва не заплакала от счастья, рванув к нему и боясь того, что он может исчезнуть или оказаться сломанным. Доступ был открытым, я всмотрелась в экран.

Вспомогательный командный терминал, как он назывался, предлагал открыть несколько архивных текстовых файлов, обозначенных, как "записи д-ра Брона".

Меня ещё раз передёрнуло, когда я вчиталась в это имя и вспомнила, кем на самом деле является Бетти.

Я решилась просмотреть эти записи, надеясь найти что-нибудь про ГЭКК. К сожалению, в записях о ГЭКК ничего не значилось.

В первой записи Брон рассказывал о прожитых годах в лагуне Тукан. Брон писал о своей скуке, об усталости от жаркого солнца, пляжа, волн, о том, что ему перестали приносить удовольствие крики Нейсбаума, которого пожирала акула-мако и нытьё мучающейся от цинги Марты Симпсон.