– Меня зовут Дженис Каплински. Я ассистент доктора Ли. Можно попросить тебя о помощи?

Я кивнула, скрывая усталость и лень.

– Да, конечно.

– Отлично, - кивнула Дженис и указала на выход из Ротонды.
– Мне нужно разложить картотеку. Вдвоем мы справимся куда быстрее...Это займёт буквально полчаса.

Я кивнула и направилась вместе с Дженис вниз. Картотечные ящики находились в основном помещении Мемориала, и с записями мы разбирались около получаса. Дженис оказалась очень дружелюбной милой девушкой.

Она рассказала, что в то время, когда она искала работу, доктору Ли требовался ассистент, и теперь они работают вместе уже десять лет. Надо же!

Дженис оказалась очень трудолюбивой и ответственной, а ещё проницательной. Она знала, что возвращение моего отца стало ударом для доктора Ли и хотела чтобы проект во имя здоровья их же создателей был осуществлён, а я с ней была абсолютно согласна.

Собственно, после того, как я закончила совместную работу с этой девушкой, я была уверена, что мы станем с Дженис хорошими друзьями.

Теперь же мне выдалась возможность хорошо отдохнуть и, собственно, после процедур помывки и принятия пищи, я отправилась в маленькую комнатку, которая была соседней с папиной. Комната немного отличалась от отцовской.

Но была такой же уютной: с письменным столом и старой деревянной мебелью. Кровать, прикреплённая к стене, была застелена чистым бельём, была вполне удобной и тёплой, а мне большего и не надо было. Именно поэтому как только я забралась под одеяло и свернулась калачиком, то тут же забылась снами.

Глава 17. Любовь не умирает

– Ты боишься проснуться в Транквилити-Лейн, правда, Кайли?

Бетти чуть прикрыла светлые глаза, чётко очерченные чёрными ресницами. Она скривила красивые губы в наглой усмешке и засмеялась. Её милое личико было перепачкано в крови, как и светлое платье в цветочек с мягкими кружевами на воротничке и коротких рукавчиках. Несуществующий, какой-то слишком сухой и резкий ветер развевал её короткие светлые волосы и обжигал мою кожу. Я с тоской и страхом осознала, что я снова стала ребёнком.

У меня болели предплечья и запястья, бледная кожа была перепачкана в грязи, изуродована мелкими ссадинами и царапинами, а однотонное платье было совсем прохудившимся, рваным и испачканным.

Я сидела на резной деревянной лавочке на детской площадке Транквилити-Лейн. Всё было так же как и в прошлый раз - густые деревья с шелестящими кронами, травяные ковры с разросшимися благоухающими цветами, аккуратная улочка с шикарными однотипными домами...

Мне было страшно, я смотрела на нереалистично быстро бегущие по небу облака, меняющимися тенями падающие на землю, и почти умирала от ужаса. Бетти захихикала.

Я задрожала и почувствовала, как моё сердце болит. Кровь расплавленным добела металлом растекалась по венам, а воздуха катастрофически не хватало. Я плакала, пока боль в моём сердце мешалась с ужасом. Ком в горле мешал мне дышать, а слёзы всё текли и текли.

– Ну всё, маленькая, глупая Кайли.
– Бетти достала из кармашка перочинный нож и схватила меня за запястье.
– Пришло время играть.

В следующую секунду, когда боль во всём теле стала невыносимой, а весь мир разбился на кривые куски...

Я проснулась, дрожа от озноба. Темнота в комнате сдавила пространство вокруг меня, превратив его в закрытый ящик. Я распахнула глаза и тут же уткнулась носом в промокшую от слёз подушку. Страх сжал меня железными тисками, развеял всякое ощущение реальности - мне всё ещё казалось, что я там, в своём жутком сне.

Мне нужно было выпить воды, горло буквально сжалось от сухости.

Я, отчаянно собираясь с силами, с ужасом и жуткой слабостью приподнялась на кровати, всё ещё кутаясь в одеяло. Мне было так холодно, так холодно...

Я тихо судорожно выдохнула, всё ещё всхлипывая от рыданий, дрожащей рукой дотянулась до ботинок и одела их, не зашнуровывая. Я едва нашла силы в себе, чтобы встать.

Цепляясь за стены и мебель, все ещё рыдая от отчаяния и страха, я открыла дверь, выходя в полумрак коридора технических помещений Мемориала. Здесь было так тихо и непривычно, что мне становило ещё страшнее.

Я опустила взгляд к Пип-Бою - сейчас была глубокая ночь. Часы показали мне без пятнадцати три - наверняка, все уже давно спят после такого тяжёлого дня.