Я снова поёжилась от холода. Медсестра хлопнула ресницами своих светло-карих глаз, узнав меня, она кивнула и растерянно опустила взгляд, глядя в кружку с чаем.

– Да, конечно, - произнесла она.
– Проходите.

Я кивнула, подошла к двери и, с томящимся внутри страхом, нажала на дверную ручку.

В комнате царила полутьма. Здесь было так тихо, как казалось, не было нигде в мире. Шторы на окнах были почти полностью занавешены, лишь небольшая щелочка позволяла яркому утреннему свету проникать сюда.

Свет был искрящимся и весёлым, как утро во дворах Цитадели. Но здесь не было никакого веселья, здесь царил покой и тишина.

Большой платяной шкаф стоял слева от двери, к нему был придвинут стол с кипами бумаг и настольной лампой на нём. Кровать стояла в углу, возле дальней стены, где и было окно. На кровати лежала Сара.

И даже отсюда, от входной двери, я видела, насколько сильно бледной она была.

Я прикрыла дверь за собой и медленно двинулась вперёд. Возле кровати Сары стояла тумбочка, к кровати был придвинут пыльный стул из дерева.

Я аккуратно коснулась спинки этого стула замерзшими пальцами, мельком огляделась, тяжело вздохнула и уселась на него.

Я смотрела на Сару, и моё сердце сжималось от боли с каждым ударом. Меня одолевала безудержная тоска.

Она была бледна, дышала тихо, едва заметно. Её ресницы подрагивали, волосы цвета шампанского были распущены и казались ещё светлее, чем раньше. Сара была всё так же красива, но сильно изнурена.

Мне было жаль её. Сейчас, в эти минуты, она не казалась тем сильным Стражем Лайонс, каким она была на поле битве. Сейчас она была обычной девушкой, обычной Сарой, лежащей под грудой одеял и спящей глубоким сном.

– Прости, - сказала я, глядя на неё, и мой голос дрогнул.
– Прости.

Я почувствовала, как сжалось моё горло, и как горячие слёзы потекли по моим щекам. Я закрыла лицо холодными руками, проливая слёзы. Слёзы жалости и боли - мне не хотелось, чтобы Сара пострадала. Мне не хотелось, чтобы она умерла. И мне было страшно, что мы все потеряем её.

Я провела у Сары в комнате всего четверть часа. Мне не хотелось оставлять её одну, но время шло, а сил у меня было всё меньше. Я должна была возвращаться.

Ещё раз с тоской взглянув на Сару, я вышла из палаты. Выходя в коридор, я едва не споткнулась, наткнувшись на Старейшину Лайонса. Он был всё таким же, как раньше - со старческим загорелым лицом и ярко-синими внимательными глазами.

– Осторожно, осторожно, - проговорил он, держа меня за плечи.
– Не делай резких движений все в порядке. Как ты себя чувствуешь, Кайли?

Старейшина улыбнулся мне, он всматривался в моё лицо со внимательной улыбкой. Я растерянно улыбнулась ему в ответ.

Мне было так неудобно за свою неуклюжесть - как не встречусь со стариком, всё время норовлю сбить его с ног. Однако сейчас не до переживаний, я все ещё была слишком слаба для предельной аккуратности.

– Всё хорошо, спасибо, - поблагодарила я Лайонса. Я улыбнулась.
– Рада Вас видеть.

– Навещала Сару?
– спросил у меня Старейшина.

– Да, - ответила я хрипло. Я отвела взгляд.
– Рэй рассказал мне о том, что случилось. Я надеюсь, что она скоро поправится и....

Я замолчала, не в силах продолжать разговор. В горле встал ком.

Лайонс тяжело вздохнул. Я заметила в его глазах страшную тоску. Бедный старик... Мне стало так жалко Старейшину, что я едва не расплакалась.

Я постаралась взять себя в руки, через мгновение Лайонс поднял на меня. Он как можно бодрее улыбнулся мне.

– Я навещаю Сару каждый день, - сказал Лайонс.
– Как и тебя, Кайли. Я рад, что ты очнулась. Это даёт мне надежду.

– Мне тоже.
– Я улыбнулась.
– Рэй рассказал мне всё об очистителе и об Анклаве...

– Да, к нашему всеобщему счастью очиститель работает, - сказал Лайонс, прикрывая глаза и тепло улыбаясь мне.
– Теперь мы всеми силами стараемся доставить как можно большее количество воды людям на Пустошах. И...
– Лайонс грустно усмехнулся.
– Я надеюсь, что в скором времени, мы перестанем называть их Пустошами.

– Я счастлива, что всё хорошо, - ответила я со всей своей искренностью.
– И я рада, что Рэй помогает Вам....