Догмит что-то жалобно проскулил и положил мне морду на плечо. Мое сердце рвалось на части, горячие слёзы текли по щекам. Нет. Нет. Догмит будет жить. Я уже стольких потеряла, и ещё одного друга я просто не смогу так просто отпустить...

Я поднялась на ноги и погладила Догмита. Нет, хватит с меня. Я не буду раскисать, я буду действовать. Иначе никак.

Я закрыла глаза на секунду. Я просила у Господа сил и терпения, чтобы выдержать эти испытания, чтобы пройти этот тернистый путь. Я потеряла отца и стольких друзей. Я скучала по Дженис и по Джонасу, и по доктору Ли, которая оставила Столичную пустошь и отправилась в Содружество.

А теперь мой милый Догмит болеет...

Я шла вдоль стен Цитадели, пробираясь мимо обороняющей техники на площадках, мимо высоких турелей и толстых балок. Ветер возле берега был особенно сильным и очень холодным. Я поёжилась и подняла повыше высокий воротник моей тёплой куртки вольного торговца с пустошей. Куртки с кучей карманов на груди - наверное, именно такая была у того мародера с болот, что вылечил Ронни.

Свои комбинезоны из Убежища 101 я постирала и убрала подальше. Мне не хотелось их видеть после всего, что я пережила в Убежище - я скучала по моим друзьям, и мне сейчас было особенно больно вспоминать о моей жизни в Убежище.

Да и в потертых джинсах и старых ботинках из плотной кожи было куда удобнее путешествовать, чем в комбинезоне.

Я мельком взглянула на свои замерзшие пальцы, торчащие из тёплых кожаных перчаток и вспомнила, что выходя из Цитадели и посмотрев на далекие серые ворота в окружении красных балок, я едва сдержалась от стона - как же я не хочу заставлять Рэя волноваться... Но у меня ведь не было выхода. Я должна, должна ехать... Я должна помочь моему Догмиту.

Я посмотрела в сторону и совсем недалеко отсюда увидела очертания Мемориала Джефферсона, а дальше по берегу, за трубами проекта "Чистота", я увидела очертания Ривет-сити.

Мы не так долго шли по берегу. Уже через полчаса мы с Догмитом подошли к старому деревянному причалу. В воде у берега валялись ржавые части автомобилей и кораблей. Земля возле серых валунов поросла желтой травой, и чайки ходили по берегу, выискивая моллюсков и мелких рыбёшек в подгнивающих на берегу водорослях.

Небольшой двух этажный паром из дерева был пришвартован возле причала. На первом этаже парома находился закрытый капитанский мостик и каюта. Второй этаж был открытым. Там стояли лавочки и металлические столики. Над ними был сделан довольно крепкий навес. Чёрный дым струился из нескольких тонких труб, поднимающихся с парома. А за рекой, где на воде покачивался паром, я видела тысячи разбитых домов мёртвого города. Такой же пейзаж был у меня за спиной.

Некоторое время я смотрела на паром и кусала губы, раздумывая о том, что мне следует спросить у торговца о Поинт-Лукауте.

Наконец, я спустилась к реке, забралась на дощатую поверхность пристани и направилась вперёд.

Я увидела на причале женщину лет сорока в холщовой одежде с взлохмаченными тёмно-коричневыми волосами. Заметив меня, незнакомка ринулась ко мне.

– Эй!
– кричала она мне, махая рукой.
– Эй...

Я в замешательстве остановилась, глядя на женщину с осунувшимся лицом и печальным взглядом.

– Скажи, ты едешь в Поинт-Лукаут?
– запыхавшись, спросила женщина.
– Если да, то мне очень нужна твоя помощь!

– Да, еду, - сказала я, опуская глаза и глядя на улегшегося у моих ног Догмита.
– А что случилось?

Женщина перевела дух, положив руку на сердце.

– Моя единственная дочь пару недель назад уплыла на "Герцогине Гамбит", - женщина указала на паром.
– И я с тех пор места себе не нахожу. Ах да, я Кэтрин...

Я удивленно посмотрела на женщину и сочувственно улыбнулась. Кэтрин... Надо же. Мою маму тоже звали Кэтрин. И я тоже была её единственной дочерью.

– Очень приятно, - ответила я.
– Кайли.

Кэтрин кивнула мне.

– Кайли, послушай, я ничего не слышала о дочери, с тех пор, как она покинула Столичную пустошь, - сказала Кэтрин, снова глядя на меня. Женщина выглядела несчастной.
– Если ты туда отправляешься, может быть, ты поищешь её? Прошу тебя, я на всё готова.... Я уже не знаю, что мне делать...

Женщина закрыла лицо дрожащей рукой, начиная плакать. Я сочувственно вздохнула и положила руку ей на плечо.

– Хорошо, я...поищу её....

Я посмотрела в сторону парома. Ну вот, как чувствовала, что мне точно предстоит отправиться в Поинт-Лукаут.

Кэтрин убрала руку с лица и посмотрела на меня горящими глазами.

– Благослови тебя Бог!
– прошептала она, не сдерживая радостной улыбки.
– Её зовут Надин. Она сбежала две недели назад. Сказала, что хочет посмотреть мир. Вот же дурочка!...
– Кэтрин с тоской покачала головой.
– Этот Тобар, паромщик, сказал, что высадил её в Поинт-Лукауте, но кто знает, где она теперь?...
– Надин опустила руку в карман своего холщового платья и достала оттуда сложенный лист мятой бумаги.
– Если вдруг ты найдёшь её, но не сможешь убедить её вернуться, то прошу, хотя бы просто передай ей моё письмо.