Мыслями о жизни вне узкого пространства.

Лео...

Лишь тёплые мысли о друге могли поглотить ту серость, которая поджидала Энди за порогом школы.

– "Лео будет беспокоиться, если я не приду" - подумал Энди.

Школа продолжала сигналить.

Энди ещё раз оглядел свой стол.

Здесь были бумаги. Много бумаг.

Ещё совсем недавно они были пустыми. Но теперь в них напечатана жизнь сотнями слов. На эти слова Энди потратил не один вечер.

Рядом, в рамке, была фотография, которая блистала женской красотой.

– "Мама".

Она была совсем ещё юной на этой фотографии.

Когда Энди смотрел на эту фотографию, он, почему-то всегда думал о Дженни.

Он снова взглянул на цифру 17.

Не горит. Не сигналит.

– "Хоть бы один единственный раз".

По-прежнему тихо. Он мгновенно протёр только что скопившуюся пыль на этой цифре и на цифре Лео.

"Оно" находилось в углу комнаты. Энди захотел почувствовать это.

– "Нет, после школы".

Он собрался и вышел из комнаты.

8:20.

Календарь на стене. *108 год.

Шаги Энди эхом раздавались в коридоре, уносясь на узких поворотах.

Энди бежал.

Его дыхание было неравномерным. Его тень бежала вместе с ним, ни на секунду не отставая. И только освещение могло поменять её положение.

– "Лео"...

Снова поворот.

Две тени слились воедино.

Энди чуть не столкнулся с человеком, выходившим в это время из-за поворота.

– Нельзя ли вести себя осторожнее?

Он поймал на себе возмущённый взгляд Дженни.

Дженни...

– Из...извини меня. Ты не ушиблась?

– Нет. Всё в порядке. Но в следующий раз смотри в оба.

– Хорошо.

Энди старался не смотреть на неё.

Он опустил голову и остолбенел, боясь заговорить первым, и даже взглянуть ей в глаза. Он знал, что не сможет выдержать на себе этот поистине ангельский взгляд.

– А ты?

– Что я?
– Переспросил он.

– Не ушибся?

– Нет. Всё хорошо.

Но в это время его левую руку резко сковало. Должно быть, вывихнул. Рука стонала. Он прижал её к телу. Затем правой рукой сжал левую.

– Давай я посмотрю.

– Не нужно...
– он отвернулся. Но в тоже время больше всего желал этого.

Она легонько прикоснулась к Энди.

Он вздрогнул и обернулся.

– Я просто хочу помочь - сказа Дженни, нежным, спокойным голосом.

В этот момент их глаза встретились.

И Энди увидел в них нечто глубинное, необъятное.

Он не стал сопротивляться ей. Потому что сейчас испытал то, чего не испытывал никогда раньше.

– Пошли же, зайдём в мою комнату. У меня есть мазь как раз для таких случаев.

– Ты не боишься опоздать в школу?
– Энди и сам не знал, зачем это спросил.

– Ну, мы и так уже опоздали. К тому же за это время я смогу сделать хоть что-то полезное. А не только что, сидеть и заучивать эти инструкции. Инструкции. Кругом одни сплошные инструкции.

– Значит, тебе тоже не нравится наша школа?

– Школа? Да я её терпеть не могу.

– А как же одноклассники?

– Почти все из них самоуверенные особы. Я бы даже сказала, слишком самоуверенные.

– А я?

– Ты? Ну, это нужно у тебя спрашивать.

– А, что, если бы я сказал, что...

– Что?

– "Что я написал для тебя больше сотни стихов. Что не проходит и дня, чтобы я не переставал думать о тебе".

– Ничего...
– ответил Энди.

– Если честно, то мы очень мало общались с тобой. Только иногда, когда я просила у тебя ручку или листок...

– "Она тоже помнит эти дни, когда она обращалась к нему".

Для него эти дни были самыми лучшими в календаре.

– Но мне кажется, что я хорошо тебя знаю. Сама не знаю, почему. Да, кстати, всё время забываю тебе вернуть кое-что.

– Вернуть?

– Да. Твой листок с рисунком. Как ты назвал его? Земля?

Она достала что-то из кармана своей лёгкой куртки и протянула Энди.

– Вот держи. Тогда они смяли его и швырнули в угол класса. Я не потрудилась поднять его. Жаль, разгладить так и не удалось. Я часами смотрела на этот рисунок. И каждый раз видела что-то новое. Всего лишь непонятный, разноцветный шарик. Когда я смотрела на него, мне казалось, что я нахожусь на этом шаре. Что я хожу и бегаю по нему. Забирай же.