Шрифт:
– Я рад, что он смог доставить хоть кому-то радость. Я дарю его тебе.
– Спасибо.
– Она снова внимательно посмотрела на Энди.
Комната 17.
Теперь Энди был внутри комнаты с этой цифрой.
Неподалёку стоял такой же небольшой столик, как и у него. Над ним висело несколько фотографий и плакатов.
– Я повешу его на стену - сказала Дженни, держа в руках рисунок.
– Как рука?
– Уже не болит.
– Сказал Энди, и улыбка осветила его лицо.
Поверить только, он был вместе с этой девушкой. Сколько неудачных попыток заговорить с ней. А теперь. Теперь она сама с ним разговаривает. Его "Земля" висит у неё на стене. О чём только можно и мечтать?
Он хотел, чтобы этот день никогда не кончался.
Он тонул в её улыбке. Так же, как он утопал в ней всегда, в школе. Но сейчас всё было по-другому. Сейчас она улыбалась для него. И только для него.
– Спасибо.
– Сказал Энди.
Они смотрели друг на друга, не отрываясь.
– Не за что.
– Нет, правда, тот день.
– Сказал Энди, показывая на листок.
– Никакой учительницы тогда не было. Ты сказала это, чтобы выручить нас. А мы так и не поблагодарили тебя.
"Кому-то не хватает смелости на слова благодарности".
Она улыбнулась, пронзая его глаза своими.
Они сидели в тишине. В такой приятной и красивой тишине.
Девушка была напротив Энди. И он питал каждую её черту.
Затем Дженни поднялась со своего места.
– Так. У меня ещё есть дела на сегодня.
Она повернулась к нему спиной, подошла к комоду и стала искать в нём что-то.
– "Ну, сделай уже хоть что-нибудь - говорил Энди сам себе.
– Признайся ей. Смелее. Тебе ведь так хорошо вместе с ней. Разве, ты не хочешь, чтобы она окружала тебя каждый день твоей жизни? Пора подумать о своём счастье".
– "Но ведь она такая прекрасная. А я? Я совсем обычный".
– "Любовь к ней делает тебя настолько прекрасным. Настолько, что уже рядом с ней ты не хочешь думать ни о небе, ни о земле".
– И Энди сам удивился своим мыслям.
И ведь это правда.
Энди поднялся.
– Дженни?
Он позвал её.
– Что?
– Она обернулась.
Они стояли друг напротив друга. И вся комната освещалась чистым, добрым светом их душ.
Он приближался к ней.
Она немного смутилась. Но лишь на мгновение.
– Дженни? Дженни, ты не сможешь отложить свои дела на сегодня?
– Я... я... не знаю.
Мгновение, длиною в несколько секунд, они стояли молча.
– Ты что-то хотел?
– спросила она.
– Я думал, что... если... ты не против того, чтобы немного прогуляться со мной?
– закончил он намного уверенней.
– Но ведь...
– Да, я знаю, здесь почти негде гулять. Но ведь это намного лучше, чем заучивать эти инструкции, верно? Инструкции. Кругом одни сплошные инструкции.
– Я... я не...
– Не отвечай. Прошу, не надо.
– Он отвернулся.
– "Что ж, по крайней мере, я смог побыть с ней сегодня.
– Подумал он.
– То, о чём я так долго мечтал".
Она намазала мазью его больную руку. Будто, в этой боли, словно тёмное пятно, таились все несбыточные ожидания и мечты прошедших длинных вечеров. И сегодня счастье впиталось в эту глубокую холодную бездну. И он почувствовал, как она начала заживать.
И, всё же, ему становилось горестно.
Слёзы, вот-вот, наворачивались на его упавших глазах.
Он уходил всё дальше, к двери комнаты Дженни, чтобы через несколько секунд хлопнуть дверью и уйти. Он будет часто оборачиваться и видеть, как цифра 17 покидает его поле зрения.
– Я согласна...
– прошептала Дженни.
– Что ты сказала?
– Он обернулся.
– Я согласна...
– повторила она.
Радио-комната улавливала частые сигналы, посылаемые из школы в комнату 12. Затем в 17. Снова в 12. Затем в 17. 12. 17. 12. 17.
– Что там у них стряслось?
– нахмурился человек, который отслеживал сигналы в этой потайной комнатушке.
8:47.
– Энди, ну где же ты?
– шептал про себя Лео.
Он оглядывался на пустую парту позади себя. Туда, где было место Энди.
– Ну, и где же сегодня твой защитник?
– Спрашивал его Том.
– Небось, прохлаждается где-нибудь со своим богом и рисует непонятно что. А, чего это ты так прижался к парте, а? Коротышка? Разве, тебе страшно?
– Нет...