— Куда поместил? — не понял я. — Ты о чем?

— В крестраж, — повторил он и с улыбкой посмотрел на дам. Те недоуменно переглядывались, и только бабушка Цедрелла, кажется, пыталась что-то припомнить. — Вам неоткуда об этом знать. Это, знаете ли, из раздела наитемнейшей магии, а я всегда любил покопаться в старых книгах…

— «Тайны наитемнейшего искусства»! — припомнил я давнишний разговор.

— Они самые, — кивнул Риддл и покосился на миссис Лонгботтом. — Кажется, у вас есть экземпляр? Разрешите взглянуть? А то школьный Дамблдор куда-то запрятал, а я не помню кое-каких деталей.

— Да, есть, но откуда…

— Я ему сказал, давно уже, — предвосхитил я вопрос. — Том, но что ты там такое вычитал?

— Способ получить бессмертие, — преспокойно ответил он и сделал глоток чая. — Не самый приятный, но действенный. Правда, меня-второго явно подвела жадность.

— Ничего не понимаю! — воскликнула тетушка Мюриэль и со стуком поставила чашку на блюдце. — Изволь объяснить!

— Извольте, — улыбнулся Том. — Если вкратце, крестраж — суть предмет, в который маг может поместить частицу своей души. А потом возродиться.

— Дневник… — прошептала Джинни. — Ты возродился из дневника, и это был…

— Самый первый крестраж, — кивнул Риддл уже без улыбки. — Помню, я заинтересовался этим разделом, долго выспрашивал Слагхорна — он тогда был деканом Слизерина, дамы не дадут солгать… Он добавил кое-какие сведения, которых я не нашел в книгах.

— И ты решил рискнуть? — сглотнул я.

— Да, я все дожидался подходящего случая, — ответил Том, — и подыскивал достойный предмет. Сам посуди, не из консервной же банки творить сосуд для части своей души! Это ж не тушенка, в конце концов… Хотя, — добавил он самокритично, — в этом я ошибался. Банка, по крайней мере, вещь неприметная…

— Вам удалось, судя по всему, — осторожно произнесла бабушка Цедрелла. — Раз уж вы перед нами.

— Именно. Первым моим крестражем стал дневник, а я сделался убийцей, пусть и невольным, — преспокойно заявил Риддл и пояснил: — Для ритуала разделения души необходимо убийство. А обстоятельства так сложились, что…

— Плакса Миртл, — сообразил Невилл. — Ты сказал, что она случайно увидела василиска, и…

— Ну да, — не стал отрицать Риддл. — Она умерла, я же решил, что сделанного не воротишь, а тут такой случай представился для эксперимента… Эксперимент прошел удачно, как видите. И не думаю, чтобы я-второй на этом остановился.

— Ты хочешь сказать, могут быть еще крестражи? — спросила Джинни.

— Не могут быть, а точно есть, — ответил Том серьезно. — Я прекрасно помню, как выпытывал, почему бы для обретения большей силы не разделить душу на много частей. Например, на семь, самое магическое число… А зная себя, уверен, что я это сделал, пусть и считается, что ни одному волшебнику не удавалось отделить больше одной части души. И еще, — добавил он, помолчав, — ставлю галлеон против пуговицы, что остальные крестражи я-второй делал из каких-нибудь необычных или, по меньшей мере, дорогих вещей. Увы, гордыни во мне было столько, что в дневник поместилось всего ничего, — завершил Том свою речь.

Дамы переглянулись.

— И что вы намереваетесь делать с этими… крестражами дальше? — осторожно спросила миссис Лонгботтом.

— Искать, конечно, — пожал плечами Риддл. — Но не как в этой маггловской книжке, чтобы… м-м-м… чтобы всех отыскать, воедино созвать и единою черною волей сковать в Мордоре, где вековечная тьма.

Я аж чашку опрокинул. Я тоже эту книжку читал — напомню, папочка вечно тащил в дом все без разбору, — но чтобы Том…

— Ты где это вычитал? — выговорил я.

— Да прошлым летом купил от нечего делать, — фыркнул он. — Словом, найти и собрать все крестражи необходимо.

— А потом что? — с интересом спросила тетушка Мюриэль. — Объединить?

— Нет, — покачал головой Риддл. — Это возможно, только если создатель крестражей искренне раскается в содеянных злодеяниях, а что-то мне подсказывает, будто я-второй на подобное не способен. Вдобавок в этом случае сам волшебник погибнет. Поэтому, милые дамы, путь только один — найти и уничтожить!

Я чуть лоб себе ладонью не разбил — Том еще и маггловских боевиков начитался! Или насмотрелся, с него станется…

— Вот так взять и уничтожить части себя? — негромко спросила бабушка Цедрелла.

— Да. Сдается мне, это не самые лучшие осколки моей души, — серьезно ответил Риддл, глядя на нее в упор. — В ней, знаете ли, было преизрядно всякой дряни. И если я-второй раскидал остатки того, что в ней было хорошего, по крестражам, я даже представлять не хочу, что там получилось в итоге.

— Градус пафоса понизь, — посоветовал я, и Том показал мне кулак, вслух же добавил:

— Но вот попытаться вытащить из них знания меня-второго можно. Он наверняка научился многому за эти полвека, а я всего лишь школьник, пусть и очень одаренный!