Несколько секунд Чинхе раздумывал, будто взвешивал что-то.

Ал размышлял, в каком случае этому человеку труднее его отпустить: если он убил его любовницу или если дал ей сбежать, спрятав от него?..

В любом случае, у него куда больше резонов пристрелить Альфонса, чем отпустить восвояси.

— Итак, — сказал Чинхе совершенно спокойным тоном, — может быть, обсудим дела, ради которых вы приехали в Син?

Ал чуть скривился.

— У меня нет настроения. Не сейчас. Лучше заеду на обратном пути.

— Вы рискуете меня обидеть.

Ал постарался иронично приподнять брови.

— А не кажется ли вам, Чинхе, что вы сейчас не в той позиции, чтобы торговаться?.. Вы наносите обиду мне и моей семье с момента моего прибытия. Так что сейчас я просто спокойно выйду за ворота и прогуляюсь до Цзюхуа. Судя по карте, тут недалеко. А к нашему разговору мы с вами вернемся через пару месяцев, в Шэнъяне. У меня там свои дела.

Чинхе поджал губы.

— Я предоставляю вам экипаж, как обещал.

Ал улыбнулся уголком губ.

— Ну вот это другой разговор, Чинхе. Может быть, еще с вами сработаемся.

«Все, — решил Ал, — из экипажа выпрыгиваю на ходу, вяжу охрану и добираюсь до Шэнъяна пешком. Он меня точно теперь убьет».

Я не верю в бога, загробную жизнь и духов. Когда мы с братом путешествовали, и он признавался в своем атеизме с готовностью морального эксгибициониста, они (безымянная толпа на пристани, прихожане в храме, потерпевшие в суде) обращались ко мне: «А как насчет тебя, Альфонс?»

Будто я, славный парень, должен был стать их последним прибежищем. Будто если я верил, все логические построения моего брата рассыпались в прах.

Но я не верил.

Я еще верил во что-то сверхъестественное, может, тогда, когда мы с братом накалывали пальцы над грудой мусора, который рассчитывали превратить в нашу мать. Я в глубине души верил, когда мы отправились на поиски философского камня — волшебной вещи, способной решить все наши проблемы. И Эд тоже верил, наверное, хоть и отрицал.

Но потом, когда я вспомнил, что за Вратами поймал собственную руку, и смотрел на Эда глазами существа из круга, вера ушла, как забывается сон после пробуждения.

Эд подтвердил лишний раз: существование души доказано, но мертвых оживить нельзя. Душа живет, пока живет тело.

Не знаю, что случается с душами людей после смерти; но, исходя из того, что я видел и пережил за Вратами, там не сохраняется ничего похожего на личность.

Понимая тех, кто находит веру и принимает смерть с достоинством, я все-таки буду бороться до конца, когда придет мой час.

Я стану бороться еще раньше, с этой минуты. Я верю, что с помощью алхимии или алкестрии можно продлить жизнь и отменить смерть… Нет, не так: вера тут не при чем. Я собрал достаточно данных, чтобы допустить такую возможность. А значит, я попытаюсь.

Мы научились принимать смерть, которая уже случилась. Но нет таких сил, которые заставят меня отчаяться, когда человек еще жив. Я уверен, что Эд разделяет мои чувства.

Кстати, об Эде. Однажды он сказал мне: «Если красивая девушка намекает тебе, что не прочь заняться любовью, никогда, никогда не говори ей: „Знаешь, я слишком серьезно отношусь к нашим отношениям, чтобы допустить такое“. Она может воспринять серьезно».

Я посочувствовал ему, но не спросил, кого он имел в виду. Если одну из его мистически всплывающих знакомых, то жаль, да. Если Уинри — поделом ему.

А я дурак. Она же хотела, чтобы я ее поцеловал… Ну и ладно, что соглядатаи, Чинхе плевать хотел на свою невесту. Хоть руку мог бы.

* * * В аместрийском языке слово для гор одно, но его не зря произносят во множественном числе. Горы многолики. Холодные пики, покрытые льдом и снегом, вонзаются в толщу небес. Жарятся под солнцем каменные столы, разбросанные по кактусовой равнине. Идиллические холмы в альпийских лугах, усеянные белыми клочками овечьих стад, будоражат воображение сентиментальные художников. Изломанные сиреневые тени, нарисованные на небе, где пирамидальные тополя и кипарисы истекают смолой под южными звездами, взывают к горячей жизни и буйной смерти. Бурунистые реки, зажатые в тисках гранитных ущелий; причудливые кривые сосны, пенные водопады, рождающие радуги у подножья, перья цветущей вишни, луна над острыми пиками в холодном небе, холодный ветер и дрожь в руках… Все это горы.