Шрифт:
— М-да, — Альфонс присвистнул. — Интересные тут у вас нравы.
— Чинхе даже по меркам триад ублюдок, — заметила Ланьфан. — Но эта твоя Дайлинь в него влюблена.
— Знаю. Все-таки загадочные вы, женщины. Что еще хорошего расскажешь?
— Во дворце вас ждут крепкие напитки и вкусное угощение, — Ланьфан явно поняла его слова буквально.
История 5. Мэй. Дом Тысячи змей и Очарованный дворец
Принцесса Мэй из семьи Чань ассистировала семейному доктору в сложнейшей операции по извлечению осколков из рваного ранения, когда Чжэ, дворцовый телохранитель, со стуком раздвинул бумажные створки.
Он охранял Мэй, когда она «гостила у своего сиятельного брата», и лишь недавно ей удалось добиться, чтобы Чжэ так же беспрепятственно пускали в родовой особняк Чань.
— Молодой человек! — рассержено воскликнул доктор Женьчуа. — Немедленно закройте дверь, здесь стерильно!
Из-под маски слова его звучали гулко, но вполне различимо. На лице пациентки — одной из дам бабушки Юэ — чье тело было ниже шеи обезболено иглоукалыванием, отразилось живейшее отвращение.
— Простите, — Чжэ опустился на одно колено. — Принцесса Мэй! Вас немедленно вызывают во дворец.
— Сейчас, Чжэ, я приду, — Мэй постаралась сохранять спокойный тон: еще не хватало, чтобы этот малолетка, на год моложе нее, видел, как она перепугалась. — Погоди немного.
Чжэ поклонился и послушно задвинул створки за собой.
— Ну, — сказала Мэй, — давайте уж закончим, доктор.
— Я справлюсь и без тебя, дорогая, — покачал головой Женьчуа. — Зашью, и все. А потом ты залечишь.
— Нет уж, — сказала Мэй. — Ничего там срочного нет. Давайте уж…
— Ну и упрямица, — покачал головой доктор Женьчуа, пряча улыбку. — Вся в вашу почтенную бабушку, благослови ее небо.
Мэй поджала губы и склонила голову. Она не любила бабку, и еще меньше любила, когда их сравнивали. Но что делать?
«Вот когда Лин изменит этот порядок и сделает так, чтобы наследниками клана могли становиться девушки, уж я и им покажу, — мстительно думала Мэй, подавая Женьчуа марлевые тампоны. — Правда, он говорил, что это еще не скоро… все равно покажу! И дядюшке Сыме покажу!»
Мэй знала, что все это так, пустые мечты. Если бы не заступничество сводного брата Лина — бывшего кровного врага — ее бы и вовсе не выпускали из дома. Или продали замуж какому-нибудь богатому старику, прельстившемуся императорской кровью.
Мэй еле сдержала слезы.
Случайная реплика семейного врача, желавшего, как лучше, испортила ей настроение коренным образом.
«Прекрати! — сказала себе Мэй. — У тебя на руках больная, о ней и думай!»
Они закончили быстро: минут через пятнадцать. Однако у входа в особняк уже нетерпеливо топтались шестеро носильщиков — одна пара запасная — с небольшим парадным балдахином. «Его величество небесный император оказывает высокую милость…»
Интересно, что случилось во дворце? Опять приехал кто-то из владык провинций, и Лину потребовалось продемонстрировать действие философского камня?..
Мэй оставалось только сполоснуть руки, накинуть верхний халат попраздничней — одна из бабкиных дам недовольно поджала губы: сейчас лекцию прочтет, что когда меняешь верхний халат, нужно менять и нижний тоже.
Не дожидаясь этого, Мэй приказала старухе принести новые заколки, а когда та повернулась, чтобы выйти, показала язык сложнейшей прическе с девятью шпильками. У самой Мэй — ее старые детские косички, на самой грани дозволенного: «Как можно, молодая госпожа, вам почти четырнадцать…»
Дожидаться тетки с заколками обратно Мэй, естественно, не стала. Вприпрыжку выскочила из городского особняка Чань (кстати говоря, заново выкупленного два года назад у семейства Ликай благодаря пожалованным Императором средствам), взлетела в паланкин, пока тот еще был на плечах носильщиков. Те только крякнули одобрительно: носить Мэй они привыкли.
Все, что угодно, какие угодно кризисы и даже этот ужасный Ченьюй Бо — лишь бы не здешние темные коридоры и не душная атмосфера!..
До дворца было недалеко, но все-таки, пока ее несли, Мэй опять вспомнила слова Женьчуа, и жалость к себе снова полилась сплошным потоком.
Ну как так: она, в одиночку пересекшая пустыню и одолевшая столько чудовищ, сколько им и не снилось, должна сидеть на унылых трапезах среди женщин клана и выслушивать бабкины наставления?.. Ужас. И ведь не спастись. Не послать все к дьяволам семи преисподен Яньвана [8] и не сбежать: как раз потому, что она тоже обещала Лину помогать тут. Да и как люди ее клана без нее? Этот безмозглый Сыма всех вконец замучит, если она, Мэй, не будет хоть немного влиять на деда. Дед ведь ее любит. И бабушка Лоа…
8
Яньван — владыка подземного мира. Как и Аместрис, Син не слишком религиозная страна; вера в богов и духов является, скорее, суеверием… ну и надо же чем-то божиться!
NB: представление о том, что Аместрис не является религиозной, базируется на замечании Аракавы о том, что там нет христианской религии (во всяком случае, как государственной), и на отсутствии упоминаний иных религиозных символов/обычаев/культов — кроме регионального летоизма.