Джерсо скривился.

— Ладно, не бери в голову. Девчонку-то все равно жалко, хоть она и стерва. Че-то у тебя вид неважнецкий, кстати.

— Не спал пару ночей, пустяки. Пойдемте?

Ал поднялся, встряхнул руки жестом пианиста; хлопок — и изукрашенная тумба скрылась в скальной поверхности, как будто ее и не было. Вокруг стало снова тихо и пустынно — только созданный Альфонсом массивный мост дугой изгибался над ущельем.

Ветер принес откуда-то запах черемухи. Джерсо глубоко втянул носом воздух, и почему-то подумал о том, что, в сущности, жизнь еще только начинается.

Когда ты знал человека не слишком долго и то при экстремальных обстоятельствах, ваша дружба может не затянуться. Колокола отгремели, отсвистели пули; вы похлопали друг друга по плечу и расстались, клятвенно обещая не забывать и потрясая в воздухе сомкнутыми кулаками. А что осталось от этого прежнего через год, два, десять лет?..

«К счастью, прошло не десять лет, — сердито напомнил себе Ал, разбирая дорожные записи в небольшом номере постоялого двора. — И потом, нужно было беспокоиться об этом раньше, когда ты отправлял к нему Дайлинь с рекомендательным письмом…»

Он понятия не имел, как нужно связываться с императором. Очарованный Дворец на южной окраине Шэнъяна выглядел абсолютно неприступным и действительно совершенно очарованным благодаря целым облакам цветущих деревьев самых невероятных форм и размеров — Алу уже рассказали, что императорские садовники высадили их с таким расчетом, чтобы круглый год что-нибудь цвело — и таким причудливым архитектурным формам, что сразу делалось ясно: без алхимии тут не обошлось.

Ну и охраняющие его гвардейцы в высоких шапках больше походили на головорезов, чем на церемониальную стражу.

Так что Ал пошел по проторенной дорожке: написал письмо на адрес, который Лин когда-то оставил Эдварду. Прошлые письма новоиспеченный император как-то получил, значит, и на это ответит, если захочет. Может, пришлет какие-то инструкции.

«И нечего ждать этих инструкций сию секунду, — напомнил Ал себе, — сегодня же первый вечер, бога ради!»

Он вылез из-за стола — то есть выполз, потому что синская привычка сидеть, поджав ноги, все еще отзывалась болью в суставах. Машинально проверил, на месте ли заветная железка в кармане. Встал в позу для разминки. Неразобранные записи вопияли, но Ал только махнул рукой. Он и так знал, что нет там ничего значительного.

Да, он провел в Сине уже больше месяца, и продвинулся в изучении местной алхимии только на пару небольших разговоров с Лунань… Нет, не нужно грустить при мысли о ней — слышишь, я сказал, не грусти!

Ал успел сделать всего несколько движений, и тут же что-то заставило его насторожиться. Нет, он не услышал никаких шагов; никто не стоял по ту сторону двери. В соседней комнате, которую занимали Джерсо и Зампано, тоже все было тихо. И все-таки…

Оглушительный звон ворвался в комнату вместе с душем осколков и порывом ночного ветра.

Угольно-черное существо развернулось в перекате, распрямляясь, словно пружина; блеснули зажатые в руках ножи и глаза в прорезях красно-белой маски.

Тут же послышался треск, еще более оглушительный, чем звон; стенка, разделяющая комнаты Ала и его «телохранителей» упала внутрь чуть ли не целиком, явив разъяренных химер; Джерсо был в одних трусах, Зампано держал в руках карты.

— Черт, — только и сказал Ал, — вы что, на раздевание играли?

— Нет, — Зампано смущенно кашлянул. — Я раскладывал пасьянс, а Джерсо в душ шел. Добрый вечер, Ланьфан. Не сразу узнал.

— И вам того же, — кивнула девушка в мужской маске. — Мой господин вас ждет.

— Ммм… а не хочешь снять маску, чаю выпить? — Альфонсу не хотелось отрываться от записей, раз уж он за них взялся, и ехать куда-то.

— Не за пределами дворца.

Дверь в альфонсову комнату распахнулась; на пороге стоял хозяин, из-за его спины выглядывали гостиничные слуги с разнообразными предметами обихода, могущими сойти за оружие. Хозяин бросил взгляд на Альфонса, на Зампано с Джерсо, распахнул рот, явно намереваясь начать гневную тираду… и тут заметил Ланьфан. Вся в черном, она казалась пятном темноты, тенью в форме человека.

— Добрый вечер, — сказал Альфонс. — У нас все в порядке.

— Все в порядке, — эхом повторила Ланьфан из-под маски. — Возвращайтесь к своим делам.

Хозяин гостиницы кивнул, как болванчик; еще молодой человек, он внезапно показался стариком. Потом согнулся в три погибели, и, пятясь, вышел; кого-то из пятящихся слуг столкнули с лестницы, раздался стук и вопль. Дверь захлопнулась.

— Ух ты, — сказал Ал. — Они так тебя боятся?

— Не совсем меня, — пожала плечами Ланьфан. — Ночного эскадрона императора Яо. Не может быть, чтобы ты не слышал слухов.