Улыбка стала медленно сходить с лица Руслана. Он вдруг вспомнил, что заставило его прийти сюда, вспомнить это место и те события, произошедшие здесь, что стали причиной его прихода. Данила не знал ничего из мира взрослой жизни. Не знал, почему у него нет отца, а у других - есть, не знал, какой может быть семья, когда роли в ней распределены по традиционным правилам: папа работает, мама остается дома, братья и сестры раздражают. Он не знал многого из всего, что знали его ровесники, и в этом вина тех двух людей, которые породили его. В особенности того, кто остался где-то за пределами доступности.

Возможно, его.

– Все, иди переодевайся!
– Диана появилась с каким-то мешковатым халатом в руках, - извини, это единственное, что я смогла найти из мужского. Остальное только Дани.

– Забей, Ди. Я уже почти высох.

Она недовольно на него посмотрела:

– Ну, тогда, пойдем, ты хотя бы чаю выпьешь и согреешься.

В ответ на это Руслан вздохнул и обратился к рядом стоящему мальчику:

– Твоя мама такая зануда.

Тот засмеялся. Звонкий детский смех вызвал в мужчине состояние, которое англоязычные привыкли называть bittersweet. Его необъяснимую нежность по отношению к маленькому чернобровому созданию сбавляли жалость и испуг от того факта, что мальчик, вероятно, критически нуждается в постоянном присутствии кого-то вроде него.

– Идите на кухню. Даня, а ты сначала почисть зубки.

– Ну, я же говорю, - вставил Руслан, и девушка с легкой улыбкой устало покачала головой.

Когда мальчик скрылся в ванной комнате, взрослые прошли на кухню, и ни минуты не оттягивая, Руслан преградил путь Дианы к чайнику:

– Это мой ребенок?

Резкий вопрос заставил девушку застыть с чуть приоткрытым ртом и с выражением глобального недоумения на лице:

– Что?

– Ты поняла, о чем я. Он от меня?

Она не могла ничего сказать. Колоссальная сила шока совершенно ее обезвредила.

– И ты явился сюда в такую погоду, чтобы спросить это?
– произнесла она, - с какой стати это вообще тебя заинтересовало?

Нетерпение поджигало мозги. Попытавшись уравновесить дыхание, он заговорил:

– В ту ночь. Пять лет назад. Мы занялись этим без защиты...

– Я все и так помню, - прервала его Диана, - ну и что?

– А то, что, ты должна была сказать мне!

– Как?
– нервно засмеялась она, - Как я должна была тебе сказать? "Алло, Руслан, я тут беременна! Ну, че, как там Тауэр?"?

– Тебе смешно?
– закипал он от гнева, - Я узнаю о существовании собственного сына спустя пять лет. Это смешно?

– Мы и без тебя хорошо справлялись!
– сорвалась она.

– Хорошо справлялись? Диана, ты хоть представляешь, каково ему - расти без отца?

– Мама! Я почистил зубы!
– мальчик весело прискакал на кухню, что заставило их молниеносно отстраниться друг от друга.

Часть 4

"Прости, мы некоторое время не сможем увидеться. Я обязательно приеду к тебе, как только все наладится. Пожалуйста, не злись на меня".

Расплывчатые буквы перед глазами в одночасье слились в одно серое пятно и скатились с ее век. Лора сжала телефон в ладони со всех сил, пытаясь раздавить его, сломать, согнуть напополам.

Это случилось снова.

В третий раз.

Едва она отдается чувствам, едва дает мышцам расслабиться, а ресницам - задрожать от всепоглощающего трепета, как ее хватают за волосы и окунают в грязь. Сколько раз она попадалась на это. Сколько раз она самозабвенно падала в этот беспросветный омут собственных желаний. Сколько раз она приходила к этому итогу. Бесполезно.

Она ничему не учится. Вот и получила по заслугам.

Тяжелые капли слез то и дело выпадали из обращенных к потолку глаз, приземляясь ей на руки, на телефон, на его черную водолазку.

Дождь за окном свирепствовал, ветер прогибал под собой деревья. А она горела. Эта одежда на ней жгла кожу как кипящая кислота. Все ее нутро полыхало. Вряд ли она умерла, но то, что она оказалась в Преисподней, это бесспорно.

Лора стянула с себя огромную черную водолазку, откинула ее в сторону, а через секунду туда же отправились и чужие джинсы.

Смешно.

Как смешно.

Она думала, что раз уж парень одевает ее в свою одежду, значит он точно ее любит. Значит он без ума от нее. А этот ее импровизированный минет закрепит образовавшуюся между ними магию.

Боже, как смешно.

Лора засмеялась в ладонь, пытаясь убедить себя, что это в самом деле смех, а не вырвавшееся из самого ядра ее груди истерическое рыдание.

Стоило ей только сдаться ему, как он потерял к ней всякий интерес.

Банально. Примитивно. Смешно.