Незер вспомнила покрытые зеленью горы Сета и вздохнула.

– А ты сделала то, что хотела? – Бикерис не лез в душу, если бы не ответила, не обиделся.

Девушка кивнула:

– Да, я узнала главное.

– Останешься в Харге?

– Не знаю.

Она не осталась в Харге, но не потому, что не захотела…

Харга по-прежнему пустынна и наполовину занесена песком.

Незер не смогла заставить себя пройти по улице, где убила двух нападавших, пришлось обогнуть дом и подойти с другой стороны.

Навстречу ей, словно чувствуя приближение, выскочила Бина:

– Незер! Я знала, что ты придешь!

Голос тревожный, даже с оттенком ужаса.

– Что случилось?

Девочка прошептала:

– Антеф…

Незер метнулась в дом. Отец лежал на ложе, больше похожий на мертвого, чем на живого. Мать сидела рядом, держа его слабую руку.

– Что с отцом?

Серкета почти бессмысленно посмотрела на дочь.

Ответила Бина:

– Его избили разбойники. У нас даже по улице пройти страшно, нападают на любого, кто там появится.

Незер опустилась на колени рядом с ложем:

– Отец, это я, Незер. Что у тебя болит?

Он слабо улыбнулся:

– Незер… девочка моя… прости меня.

– Перестань сейчас об этом. Скажи, что и как болит.

Антефу, видно, отбили почки и легкие. Он мочился кровью и кашлял тоже.

– Что сказал лекарь?

– Незер, здесь нет лекаря.

– Кто из слуг дома?

– Только двое – старый Ярти и Пазир.

Ярти был стар и тогда, когда Незер еще жила дома, а Пазир хром и безнадежно туп. От этих двоих толку мало, но хоть что-то.

Незер распорядилась принести воды и развести огонь.

Пришлось вспомнить все, что когда-то слышала в храме. Незер досадовала: ну почему она не прислушивалась к распоряжениям Сети, почему не желала запоминать, какие травы или средства от чего помогают?!

Неожиданно оказалось, что не прислушивалась, но слышала, не запоминала, но помнила. Пусть не все, но хоть что-то, чтобы облегчить боль отца.

Бычий жир, смешанный с толчеными листьями акации, снимает боль и отеки. Маковый отвар ослабит даже сильную боль.

Она оторвала пару листьев из запущенного кустика алоэ и выдавила сок:

– Нужно выпить.

Заставила выпить и мать.

Но это не лечение, это лишь небольшая помощь.

Где же взять лекаря?

В кухне хозяйничала Бину. Девочка развела руками:

– Незер, это последние дрова, которые у нас есть. Завтра очаг разжечь не сможем.

Незер взяла плошку с кашей, которую смогла сварить Бину, махнула рукой:

– Завтра об этом и подумаем. Я покормлю отца, а ты позови Серкету и поешь сама.

Антеф съел всего пару ложек и отказался:

– Незер, так болит все внутри, что есть не хочется.

Позже она поняла, что отказ вовсе не был мотивирован болью и отсутствием аппетита, Антеф хорошо знал, что подбираются последние крохи еды, и не желал, чтобы они достались умирающему.

Мать тоже едва поковыряла невкусное месиво.

А сама Незер вдруг почувствовала, как устала.

С того самого дня, как она сбежала из храма Хатхор, девушка не знала ни минуты покоя. Заработать, не торгуя своим телом, она могла только воровством, но красть у людей, заработавших золото тяжелым трудом, Незер не могла, поэтому решила пробиваться туда, где много мастабов. В богатых гробницах много золота, которое уже не нужно умершим. Незер не смущала необходимость совершать преступления, у нее просто не было другого выбора. Ее вообще не терзали муки совести, она просто защищалась. Везде – в храме, завоевывая свое место, в Городе Мертвых среди воров, даже предавая Менеса, тоже защищалась. И только в объятьях Сета становилась сама собой.

Попыталась прислониться к крепкому плечу Менеса, казалось, что это спасение от всех невзгод, но между ней и Гором Менес выбрал Гора. Незер снова осталась одна…

Она скосила глаза в сторону спальни, где постанывал отец, и на втором ложе прикорнула мать. Вздохнула: если бы одна…

Через много лет Незер вернулась в родительский дом, чтобы взвалить на себя груз его проблем и забот. Она уже поняла, что никто справиться с этим не может. Девушке, которая никогда не занималась никаким хозяйством, предстояло самой организовать жизнь большого поместья. Прогнать бездельников-слуг, нанять новых. Привести в порядок дом, сад, все поместье, наладить жизнь не хуже прежней.

Но сейчас сил на это у нее не было.

– Бина, пойдем спать. Завтра утром обо всем подумаем.

Несмотря на усталость, заснуть удалось не сразу.

Где-то там далеко текла совсем иная сытая жизнь. На юге в Эдфу Менес помогал богу Гору ковать оружие, на востоке в своем роскошном дворце Сет, который, наверное, уже нашел ей замену (он больше не приходил во сне, значит, Незер его не интересовала) и заставлял кричать от страсти другую красавицу. На севере создавал скульптуру Сфинкса – человеко-льва – ее сын Нармер, сознаться в материнстве, которого она не могла никому.