— Но они выглядят совсем как люди, — замечаю я, переводя на него взгляд. — Разве в них нет ничего такого, что есть в нас?

Артур убирает руку от моей ладони и хмурится.

— Не все, что кажется нам красивым снаружи — прекрасно внутри.

Я задумываюсь над его словами, теребя камушек на шее — до сих пор не представляю, зачем ношу его и что с ним делать (Дэрек так и ничего не объяснил, а снять эту цепочку или попросить его рассказать об этой цацке карается изгнанием из клана). Весело, а как же…

Перед глазами собирается смутный образ того Высшего демона из книги, и я вспоминаю, что видела нечто странное, что, в какой-то степени, пугало и… таинственным образом притягивало меня. И делало меня похожим на него…

— Его глаза… глаза того демона. Они ярко-зеленые. Почти что светятся. Прям как у меня.

Артур в непонимании передергивает плечом.

— Что ты хочешь этим сказать?

Я кусаю от нервов ноготь — почти грызу до крови.

— Это странно, но…

Он резко ухмыляется, хватая меня за руку. Снова. На этот раз его пальцы сильнее сжимают мои.

— Ты чего, Айви? Даже не смей так думать. — Он отрывает другую руку от моего рта и заправляет локон темных волос за ухо, который вылез из косички. — Просто совпадение.

Горечь подозрения жжет горло, и я рвано вдыхаю. Прохладный воздух, дующий из окна, не приносит никакой пользы, а только жжет легкие — причем очень при очень сильно! Ауч! Мысли путаются, и я все равно не верю, что меня ничего не связывает с демоньем, поэтому задаю следующий вопрос, высвобождая руку из его стальной хватки.

— Но мои глаза… они ярче, чем у других Охотников, и вообще, я никогда не видела людей с таким насыщенным оттенком.

— Эй, — Артур прикусывает губу, указывает на книгу, не отрывая от меня взгляда, — если и у каких-то демонов они тоже яркие, это не делает тебя похожей на них, ясно? — Парень садится ровно, и я немного успокаиваюсь, когда его напряженные плечи опускаются. — И ты не одна из них. Тем более что за бред, Айви?! С чего ты вообще привела это в сравнение? Это глупо.

Вена набухает на его лбу.

Действительно. Может быть, я преувеличиваю или стала совсем параноиком, но эта явная схожесть слегка волнует меня. Что, если…

— Ладно, — я решаюсь не перечить Артуру — или это добром не кончится, затем хлопаю по коленкам, вставая с места. — Это было плохой идеей: попросить тебя рассказать о Высших…

Я собираюсь уходить, хотя желаю остаться, и Артур, словно предчувствовав это, удерживает меня, резко подскакивая.

— Малышка, — нежно шепчет он, притягивая меня к себе. Поневоле я оказываюсь в его теплых объятиях, утыкаюсь в мощную грудь — для семнадцатилетних парней он довольно большой и… — заключает меня в кольцо своих рук — … чертовски-сильный! Не удивлюсь, если он в свободное время поглощает одни протеиновые батончики и не отходит от боксерской груши…

— Да? — я знаю, что он хочет извиниться за оттенки своего дерзкого поведения и вполне готова это услышать, нежно обхватив его спину руками — такой теплый, как только что испеченные булочки Нэнси — ну и сравнение…

— Я погорячился.

— Бывает, — улыбаюсь — все-таки, признал это. Но я до сих пор остаюсь при своем мнении — мне не дает покоя эта мелкая, зато довольно странная схожесть.

— Можешь обещать мне одно? — голос, словно чудесная мелодия, ласкает мои уши и обдает горячим теплом, которое вызывает по телу армию колючих мурашек.

Я сдержанно киваю, и он продолжает:

— Никогда не связывайся с Высшими демонами, хорошо? Пожалуйста… Это ведь для твоей же безопасности, Малышка. Они — зло, которое не видело и толики добра. Они — самые опасные из всех демонов, и я изо всех сил постараюсь тебя огородить от них. — Кладет руку на мою щеку, поглаживая. — Ты — все, что у меня есть в этой жизни, Айви, и хочу, чтобы это было всегда… — Вздыхает. — Обещай мне…

Я не знаю, что и ответить, но слова вырываются до того, как я думаю над их смыслом и мысленно браню себя.

— Ни за что на свете не стану, Артур. Ни за что…

***

Наверное, это было самое паршивое утро из всех, какое только было у меня и могло бы быть: с первыми лучиками солнца я проснулась, точнее — просто разлепила уставшие красные глаза и уставилась в шоколадный потолок, мысленно подсчитывая, сколько часов не могла погрузиться в мир Морфея. Наверное, я не спала целую вечность — веки опускались, в голове стоял какой-то звон, заставляющий хмуриться. Итак, для меня, скорее всего, это было целым подвигом: я впервые проснулась сама — без криков и обезьяньих действий Артура, зато, как бы ни была горда за себя, все равно хотела спать больше, чем похвастаться перед своим братцем о бессонной ночки… Хотя, чего тут хвастаться?