За последние дни приходилось говорить слишком много неправды. Если не лгать, то недоговаривать. Все это выбивало Валерию из колеи. Она всегда считала, что солгав, человек получает клеймо. Он заявляет вселенной — мои слова ничего не значат. И его правда перестает существовать для мира. Вселенная получает четкую программу — слова этого человека пустой звук.

Но, как говорила сама Валерия, жертвует она не честностью, а гордостью. А как же — приятно сознавать, что ты никогда и никому не врёшь, если при этом твоя правда может навредить только тебе. Куда сложнее признать, что и ты не всегда честен и вовсе не такой белый и пушистый, каким хочешь казаться.

И все же, Лера была довольна результатом. Она не рассчитывала попасть в университет, и уж совсем не думала, что удастся узнать что-нибудь о таинственной конференции, которую обсуждали все преподаватели и студенты. Конференции, из-за которой сессия началась на месяц раньше. Правда, имеет ли футарк отношение к тому, что происходило в городе, девушка не знала. Она даже не задумывалась об этом раньше. Но теперь, когда она подозревала декана в причастности к убийствам, пришла мысль, что все это как-то связано с предстоящей конференцией. Ведь именно Полонез был председателем комитета, организующего это мероприятие. Еще одним из членов комитета был Нефедов, а так же несколько преподавателей с разных факультетов.

Однако, долго размышлять над этими сложными вещами Лера не стала. Она поспешила на третий этаж, к кабинету Полонеза. В коридоре было пусто, но дверь в кабинет оказалась приоткрыта. Лера в нерешительности остановилась, и постучала в соседнюю. Это была учебная часть для заочников, где сидела вечно недовольная тетка с большущей родинкой на носу и раздраженным взглядом. Лера не могла понять раздражала ли ее собственная родинка или же студенты.

— Семен Денисович здесь? — спросила Лера, просунув голову в дверь.

— А в соседнем кабинете не судьба посмотреть? — неприветливо отозвалась тетка.

— Нет, — Лера и не подумала уходить. — Идти далеко. До вас ближе на пять шагов.

— Не видела его сегодня, — тетка бросила на Валерию уничижительный взгляд. — Будьте добры, закройте дверь или зайдите. Дует.

Лера удивленно посмотрела женщине за спину, но окно было закрыто. Интересно, откуда ей дуло? Страшно даже представить.

— Спасибо, — отозвалась Валерия, и захлопнула дверь.

Прислушалась. В кабинете декана было тихо, и она решилась заглянуть. Если что, всегда можно придумать повод. Например, пришла узнать, проверена ли контрольная по физике.

В кабинете было пусто. Но раз он остался открытым, значит, декан вышел не на долго.

Придется рискнуть, подумала сыщица. Ее вовсе не прельщала мысль об отчислении и, тем более, о личной встрече с разгневанным Шахматистом… если это, конечно, он. Лера не могла знать наверняка, Полонез ли находился в автомобиле, за которым она пыталась проследить, а значит не была уверена, что декан и Шахматист одно лицо.

Девушка тихо вошла в кабинет, и первое, что бросилось в глаза — разбросанные по полу и по столу бумаги.

— Мама дорогая… — только и выдохнула она.

Складывалось впечатление, что здесь проводили обыск. Кто угодно, но уж точно не полиция. Показалось странным еще кое-что — поверх всех этих бумаг, на краю стола, лежала папка с аккуратной стопочкой бумаг. Ее определенно положили уже после того, как обыскали кабинет.

Возможно, положил сам Полонез. Видимо, когда он пришел, здесь уже царил беспорядок. Кто-то очень хотел найти — но что именно?

Лера только подошла к папке, как услышала шаги в коридоре.

— Зараза, — прошептала она, прячась под стол.

Шаги приближались и — раздваивались. Шли двое.

— Вот, взгляни! — раздраженно сказал вошедший, включая в кабинете свет. По голосу Лера поняла, что это декан. — И после этого ты будешь убеждать меня, что никто не знает?!

— Это какое-то недоразумение, — произнес второй, и его голос тоже оказался знакомым. Это был Нефедов, буква «ф» с рожками, преподаватель высшей математики. — Никто не может знать…

— Кроме него! — сурово оборвал декан. — Ты думаешь, раз он приезжий, так ни о чем не догадается? И во что вы меня втянули!

Шаги приблизились к столу. Валерия увидела начищенные до блеска коричневые ботинки, коричневые брюки и кончики пальцев левой руки, перебирающие невидимые клавиши.

Полонез взял со стола нетронутую папку и произнес.

— Вот это, — он со стуком бросил ее обратно на стол, — оставил наш с вами общий знакомый. Оставил в моем кабинете! Как, впрочем, мы и условились.

— Как он мог пройти мимо охраны? — засомневался Нефедов.

— Уж он всегда найдет способ. Дело не в этом — дело в том, что кроме него никто пройти не мог. Но не станет же он устраивать погром.