«Неофициальная часть церемонии открытия. Овидий».

Валерия узнала почерк Иванны — четкий, компактный, почти каллиграфический. Буква к букве, слово к слову.

— Интересно, — пробормотала девушка, переписывая «неофициальную часть».

А начиналась она очень интересно.

Внизу листка стояла печать в виде двух рыцарей, сидящих на одном коне.

— Овидий… — тихо произнесла Рижская, запоминая слово. Кивнув своим мыслям, она закрыла папку и отошла как раз в тот момент, когда зашла Иванна.

— Привет! — совершенно невозмутимо сказала Валерия. — Я зашла, а тебя нет. Решила подождать здесь.

— Я была у Елина, — Иванна выглядела уставшей и обеспокоенной.

Бросив папку с делом Антона на стол, она взяла сумку и сказала:

— Мне нужно ненадолго уехать. Михаил Афанасьевич тебя ожидает. Он покажет видео с допроса Антона.

Она как-то странно посмотрела на Валерию, отвела взгляд, и сказала:

— Прости, что… не могу уделить тебе время для разговора.

Но Лере показалось, что Иванна хотела извиниться за что-то другое. Она с сомнением нащупала в кармане СИМ-карту, но доставать ее не стала. Просто вышла вместе с оперативницей, и женщина закрыла дверь на ключ.

— Я приеду ближе к вечеру. Если что, звони.

— Погоди, — Лера опередила ее на шаг. — Скажи только, Антону рассказали, что известно о шантаже? Его защитят?

— Елин обо всем позаботится. Но говорить Антону ничего не собирается, прислушался к твоим словам. Он уже назначил людей расследовать это дело. Думаю, в скором времени Крымов будет в безопасности.

— Спасибо!

— Не за что пока. Звони, — сказала Иванна на прощанье.

Лера проводила ее задумчивым взглядом, и отправилась к Елину.

Михаил Афанасьевич сидел в кабинете, хмуро глядя в окно. Рядом с ним дремал Бонифаций, подрыгивая лапой во сне. В последнее время Елин часто стал брать таксу на работу, потому что домой приходил поздно, а выгуливать и кормить Бонифация кроме него некому.

При появлении девушки Боня лениво приоткрыл один глаз и снова закрыл его, вернувшись в безмятежный собачий сон.

— Добрый день, дядя Миша, — бодро сказала Лера. — Иванна сказала, вы просили зайти.

— Да, — Михаил Афанасьевич сдвинул брови. — Просил.

Ничего хорошего такое начало не предвещало. Валерия бы предпочла, чтобы следователь сердился, отчитал ее за безалаберность, за то что лезет куда не просят. Но вместо этого он переживал. Он беспокоился, и Лера поняла это сразу — и по сдвинутым бровям, и по пальцам, которые непрестанно барабанили по столу. Когда он рассержен по настоящему, ни за что не станет ворчать и намеренно хмуриться. Он будет поглаживать усы и улыбаться.

— Зачем? — уточнила Лера, не зная что еще сказать.

— А ты не догадываешься? — стук пальцев прекратился. — Где же хваленая логика и интуиция матерой сыщицы?

— Чья? — девушка непроизвольно попятилась, но уперлась спиной в дверь.

— Вот и я думаю, про кого это говорила Иванна… — Елин тяжело вздохнул.

— Что она сказала? — помрачнела Лера.

— Все, — Елин вдруг ударил кулаком по столу и сердито сказал. — Эти игры не для девочек, юная леди!

— Какие игры? — побледнела Валерия, подумав про совсем другую «игру».

— Какие? Что ж, если ты запамятовала, скажу. Ты продолжаешь расследование. Одному Богу известно, зачем ты лезешь в дело Антоновой и наркоторговцев. Я еще понимал, когда ты начала искать убийцу Людмилы Крымовой. И даже потворствовал этому на свою голову! — Елин так разгорячился, что почти перешел на крик. Впрочем, под конец немного успокоился и сказал спокойно. — Если бы я знал, что одна юная особа возомнит себя настоящим детективом, то ни за что не подпустил бы ее на пушечный выстрел к расследованию!

Валерия молчала, опустив голову. Да и что она могла сказать? Теперь ей стало ясно, за что извинялась Иванна. Она обещала молчать, но рассказала Михаилу Афанасьевичу все — все до последнего слова. Оставалось радоваться, что ей было известно далеко не все, в чем участвовала Валерия.

— Молчишь? — Михаил Афанасьевич немного смягчился и даже пожалел Леру. — Я бы на твоем месте тоже молчал. Потому что с этого дня ты будешь находиться под наблюдением. И не надо так смотреть на меня! Я не переменю решение. В городе происходит что-то неладное. Как ты понимаешь, есть два варианта — либо ты подчиняешься и не высовываешь свой любопытный носик дальше парка и университета, либо я официально подаю ходатайство на ограничение твоей свободы. Ты умная девочка, и понимаешь, что первый вариант намного проще и для тебя и для меня. Сейчас я говорю с тобой и как со свидетелем, который мешает следствию, но и как почти родственник. Ни с кем другим я не стал бы так цацкаться! Валерия, предупреждаю тебя в последний раз — не лезь в эти игры. Иванна сказала, у тебя в доме был поджог…